На днях Министерством обороны США был представлен новый план военного бюджета, рассчитанный на 2026 год. Как и прошлые планы, этот укрепил тенденцию к увеличению армейских расходов — так, военный бюджет в следующем году составит более 1 трлн долларов. Сумма абсолютно рекордная, однако примечательная не только лишь своими размерами.
Характерны и расставленные внешнеполитические приоритеты. По заявлению представителей Пентагона, предложенный план бюджета направлен на сдерживание Китая и активизацию американского военно-промышленного комплекса. Новые военные проекты США амбициозны: возобновление программы по созданию американской гиперзвуковой ракеты; начало финансирования противоракетной системы «Золотой купол» (аналога израильского «Железного купола»); масштабные инвестиции в производство боеприпасов, а также оплата строительства 16 кораблей, включая несколько подводных лодок, и 45 самолетов. Укрепление ядерной триады и, наконец, массовое внедрение беспилотников в армию, для чего министром обороны Хегсетом публично были сняты всякие бюрократические ограничения.
Налицо втягивание ведущих стран мира в новую всеохватывающую гонку вооружений, в которой главными конкурентами выступают КНР и США. Говорят об этом не только антикитайские шаги Вашингтона, но и последние военные траты Пекина, акцентированные на чрезвычайно энергичном строительстве океанического флота. Как мы отмечали в недавней статье про Тайвань, интересы двух крупнейших империалистов диаметрально противоположны. Если для США важно сохранить и по возможности укрепить «островные пояса» Азиатско–Тихоокеанского региона (АТР), то для Китая необходимо их разорвать любой ценой, ведь для бурно растущего и вечно голодного китайского капитализма это вопрос выживания.
Основные акторы новой империалистической игры нами очерчены, мотивация понятна. Поэтому было бы разумно рассмотреть, как же на практике американский империализм реализует свои стратегии в регионе.
Филиппины:
С самого начала XX века Филиппинские острова являлись для американского капитала одним из наиболее ценных активов. Отнятые у Испании в войне 1898 года, они стали главным форпостом США в Восточной Азии. Сохранилась эта роль и после обретения Филиппинами независимости в 1946 году. Аналогично опыту Тайваня и Японии, Филиппины стали важной частью американской системы островных цепей, направленной изначально на сдерживание «красной угрозы». На их территории было организовано несколько крупных военных баз, осуществлялось регулярное патрулирование вод. Особенно последовательно осуществлялось межгосударственное сотрудничество в годы диктатуры Фердинанда Маркоса–старшего, союзника Вашингтона и личного друга президента Рейгана. Позже, что характерно, ему пришлось бежать на Гавайи.
В первые годы после Холодной войны военное сотрудничество, по понятным причинам, сократилось. Отдельная опасность для американского влияния возникла в лице прокитайского президента Дутерте, ставшего лидером Филиппин в 2016 году. Тем не менее, на следующих выборах при содействии США к власти пришел Фердинанд Маркос–младший, сын некогда свергнутого диктатора, и отношения стран пошли на лад. Уже в феврале 2023 года вблизи берегов КНР активизировалось совместное патрулирование вод Южно–Китайского моря, а осенью на островах были возобновлены масштабные военные учения при участии представителей японских, европейских и австралийских военных сил.
Таким образом, несмотря на усилия Пекина по смене внешнеполитического вектора Филиппин, острова остались в сфере влияния Америки. Более того, в последние годы заметна интенсификация военного сотрудничества, что делает страну полноценным членом антикитайского щита.
АНЗЮС И АУКУС:
Не менее важной для сдерживания Китая является система военно–политической союзов, основанная США ещё на заре Холодной войны. Наиболее известным примером служит АНЗЮС или Тихоокеанский пакт безопасности.
Данное объединение США, Австралии и Новой Зеландии, созданное как часть системы сдерживания распространения социализма, пережило довольно много изменений: так, в 1986 году союз был фактически заморожен. Однако на фоне усиления Китая в 2012 году союз был восстановлен с новыми целями.
Формально юрисдикция союза весьма широка и даже расплывчата, распространяясь как на Индийский океан, так и на Азиатско–Тихоокеанский регион. В своем багаже АНЗЮС имеет скоординированное вмешательство в дела Индокитая и Кореи, иракскую операцию и т.д. Однако именно это и позволяет рассчитывать американским официальным лицам на включение Австралии и Новой Зеландии в противостояние в случае обострения ситуации вокруг Тайваня. Говорят о подготовке к подобному сценарию и регулярно проводимые при содействии Штатов военные учения, вроде австралийских Talisman Sabre. Они организовываются каждые два года, а беспрецедентные по масштабу Talisman Sabre 2025 проходят прямо сейчас.
Впрочем, ещё более актуальным объединением является не столько стареющий АНЗЮС, сколько его «младший брат» — АУКУС. В отличие от всех политических объединений и союзов, описанных выше, появившийся в 2021 году АУКУС является детищем новой холодной войны.
По общему признанию политических наблюдателей, антикитайская сущность этого союза очевидна. И хотя в открытом заявлении о создании АУКУС государства–учредители в лице Великобритании, Австралии и США не обозначили Китай в виде главной угрозы, намеки на новые «потенциальные угрозы безопасности» и кибербезопасности в регионе не оставляют места для иных толкований. АУКУС занимается повышением боеспособности и технической оснащенности армий членов. За короткое время существования он организовал ряд трехсторонних военных учений. Также именно по линии этого союза была налажена работа по организации в Австралии самостоятельного производства атомных подводных лодок.
В настоящий момент АУКУС не стоит на месте. Партнерами его можно назвать Новую Зеландию, Канаду и Японию. Более того, в 2024 году был анонсирован курс на скорейшее полноценное включение Токио в союз. Если это произойдет, то внедрение японских сил самообороны не только многократно укрепит военный потенциал АУКУС, но и окончательно оформит его в виде антикитайского военного объединения.
Помимо исторических союзников, дипломатия Вашингтона активно взаимодействует и с историческими врагами, пример тому — Вьетнам. Несмотря на крайне темное прошлое, усилиями последних администраций взаимоотношения стран вышли на уровень «всеобъемлющего стратегического партнерства». В годы администрации Обамы США разрешили поставки американских вооружений во Вьетнам, а сейчас государства являются тесными экономическими партнерами. Пока рассчитывать на вовлечение Ханоя в антикитайскую ось не приходится, но мы бы не стали исключать эту вероятность в будущем. Умело играет Вашингтон на территориальных спорах Малайзии, чье географическое положение диктует важность лояльности этой страны. Южнокорейско–американский союз настолько очевиден, что на нем нет нужды подробно останавливаться.
Рассмотренная нами комплексная внешнеполитическая деятельность США говорит о явном усилении соперничества с Пекином. Всепоглощающая паутина союзов и пактов, постоянные учения и гонка вооружений невольно заставляют сравнить ситуацию в Восточной Азии XXI века с аналогичной в Европе начала XX века. Сравнение это неслучайно, ведь накапливающиеся противоречия двух империалистических гигантов подобны пару в чайнике — в условиях принципиальной невозможности уступок единственным выходом для акторов является столкновение и «взрыв» огромного масштаба. Вопрос лишь в том, когда это произойдет, но судя по возрастающей интенсивности Большой Восточноазиатской игры, уже скоро мы это узнаем.