1949 год. Именно этот год можно назвать последним в истории старого Китая. Гражданская война, шедшая к тому моменту уже более 20 лет с перерывами, достигла своей кульминации — поначалу удачно боровшиеся с китайскими коммунистами националистические силы Гоминьдана начали отступать на юг. Вскоре «великое отступление» превратилось в бегство, завершившееся 7 декабря 1949 года. Остатки армий националистов во главе со своим военным лидером Чан Кайши эвакуировались на остров Тайвань.
Китайской Народной Республике понадобилось ещё два десятилетия, чтобы окончательно добить остатки националистов и лояльных им сил на юге и западе страны. Аналогичные планы имелись и в отношении самого крупного осколка — Тайваня. Укрывшаяся там гоминьдановская военная хунта не отказалась от претензий на власть во всей Поднебесной и, опираясь на прошлое, даже сохранила некоторую легитимность. Тем не менее, вскоре она получила поддержку со стороны США и западного блока. Уже в 1954 году был заключен договор о совместной обороне, а в 1955 году президент США получил право использовать армию для защиты Тайваня. Островной режим Китайской республики фактически стал вассалом американских империалистических интересов.
Казалось, что слом наметился в 1970–е годы с началом американо–китайского сближения. Действительно, вслед за налаживанием отношений между двумя государствами Вашингтон начал снимать с себя юридические обязательства по защите Тайваня. Однако фактически поддержка американского капитала никуда не делась, ведь этот небольшой остров являлся не только стратегически важным азиатским форпостом, но и центром экономической выгоды. Дешевая и бесправная рабочая сила, а также выгодное торговое положение в сочетании с дружественным автократическим правительством привлекли невероятные инвестиции. В полной мере используя услуги американского капитализма, Тайвань быстро начал преобразовываться по образу и подобию Южной Кореи. По мере укрепления промышленности, накопления иностранных технологий и, что важнее, собственного капитала остров начал переходить от дешевых производств к более наукоемким отраслям. Способствовала этому и политика государства, опасавшегося снижения американских вложений и потому вкладывавшего крупные средства в новые экспортоориентированные сектора. Сейчас тайваньская экономика известна в первую очередь производством микрочипов — основы всей мировой электроники, а компании острова (TSMC, например) занимают важное положение в мировом полупроводниковой промышленности.
В отличие от 70–х годов прошлого века, вместе с нарастанием противоречий между КНР и США ситуация вокруг острова обостряется. Тайваньский кризис 2022 года стал ярким тому подтверждением, оказавшись, впрочем, лишь первым аккордом. Пока Пекин интенсивно наращивает флот и строит новые авианосцы, тем самым явно заявляя претензии на морские просторы, Вашингтон наращивает скрытое военное партнерство с правительством Тайбэя. Так, в 2024 году на острове начали масштабное строительство береговых укреплений, снаряженных американскими противокорабельными ракетами. Демонстрирует своё присутствие Седьмой флот ВМС США, чьи корабли с завидной регулярностью патрулируют воды Южно–Китайского моря. Говорит о повышенном внимании и военный бюджет страны, собирающийся в следующем году превысить 1 трлн долларов, который открыто направлен на сдерживание Китая.
Причины того, что Тайвань вновь оказался в центре мировых противоречий, лежат на поверхности. И первая из них уже была нами озвучена выше — микросхемы. Доля небольшого острова в мировом производстве полупроводников примерно равна 60%. Что касается наиболее современных их представителей, то здесь тайваньская доля составляет 90%, что означает фактическую монополию. Местные технологические гиганты являются ключевыми партнерами их американских, японских, южнокорейских и европейских коллег, удерживая в своих руках основы мировой экономики.
Что уж говорить, если тайваньские микросхемы производятся также для России («Байкал Электроникс») и самого континентального Китая — для которого в то же время Тайвань является крупнейшим импортером после Южной Кореи (общий товарооборот к концу 2023 года более 267 млрд долларов).
Несмотря на интенсивные попытки Пекина наладить собственную передовую полупроводниковую промышленность, Тайвань все еще остается мировым монополистом. Что важнее, подобное положение вещей делает Тайбэй важным козырем в руках западного блока в технологической гонке с китайскими империалистами. Во многом это объясняет желание КНР завладеть тайваньскими мощностями или при худшем раскладе «ликвидировать» их. И хотя по некоторым расчетам война на острове может обойтись планете в 10% всего мирового ВВП, надо признать, мало когда это препятствовало империалистическим столкновениям.
Существует, тем не менее, и другой фактор конфликта — геостратегический. Ещё в начале 1950–х годов в Соединенных Штатах, на фоне прихода коммунистов к власти в Китае и Корее, была сформулирована стратегия «островных цепей». Разработанная Джоном Даллесом, стратегия изначально ставила своей целью сдерживание социалистических режимов путем формирования цепей баз и укреплений вдоль островных преград. Всего было обозначено три цепи, включая главнейшую, как раз проходившую по территориям Южной Кореи, Японии, Тайваня и Филиппин. И действительно, если мы посмотрим на карту, то увидим идеальный географический рубеж, чья основная часть, проходящая по японским островам Рюкю и Тайваню, практически полностью блокирует морское сообщение континентального Китая с миром.
С началом американо–китайского сближения концепция Даллеса была временно забыта, чтобы позже возродиться в наше время. Сейчас от Пекина уже не исходит «красная угроза», однако разработанные планы прекрасно легли в русло нового империалистического противостояния. Способный фактически прервать морскую торговлю континента с остальным миром (более 90% всей китайской торговли ведется по морю), пояс Тайвань–Япония оставляет китайский экспортоориентированный капитализм уязвимым. И это прекрасно объясняет не только китайское желание разорвать пояс сдерживания, но и энергичные усилия Китая по созданию резервных торговых путей через Пакистан (порт Гвадар), Афганистан и Среднюю Азию.
Таким образом, рассмотрев основные стороны тайваньской проблемы, несложно увидеть в грядущем конфликте чисто экономическую подоплеку. Для обоих империалистических лагерей, как для западного, так и для китайского, вопрос Тайваня имеет стратегическое значение. Сохранение независимого острова вблизи своих вод сдерживает экспансивные усилия молодого китайского капитала. По этой причине конечная развязка фундаментального по своей сути конфликта неизбежна и вряд ли эта развязка будет мирной. По крайней мере, не в современной общественно–экономической системе.