Школа — важная часть жизни любого человека. Она должна дать знания, с которыми ребенок отправится во взрослую жизнь, передать подрастающему поколению общие культурные ценности, обеспечить процесс социализации. Получается ли это у отечественной школы? Какие внутри нее тенденции?
Уход базового образования по всем предметам в средней и старшей школе
Одной из задач советского образования было воспитание всесторонне развитого человека. По этой причине школьников перед поступлением в университет ждали обязательные экзамены не только по русскому языку, алгебре и геометрии, но и по истории, географии, физике, химии и прочим предметам. Это обеспечивало мотивацию учащимся грызть гранит науки и учителям — этот гранит давать в течение всех лет обучения.
В постсоветской школе задачи изменились. Теперь необходимо подготовить специалиста для конкурентного рынка труда — он должен обладать определенными компетенциями, а не полноценными знаниями об устройстве мироздания, которые не помогут ему продавать свою рабочую силу. Более целостно отказ от старого подхода выразил Герман Греф, глава Сбербанка:
«Мы пытаемся воспроизводить старую советскую абсолютно негодную систему образования, мы напихиваем в детей огромное количество знаний».
Ориентация на создание человека, знающего свой предмет, но не знающего мир вокруг, привела к вполне осязаемым для рядового родителя и ученика последствиям:
- Введение регулярно вспоминаемых ЕГЭ и ОГЭ выполнило конкретную задачу — проверку знаний по определенному предмету (насколько позволяет этот формат экзамена) вместо контроля за всем оставшимся в голове ребенка за 9 или 11 лет обучения.
- Учреждение различных вертикалей для воспитания будущего специалиста. Суть вертикалей — создание специальной траектории подготовки в зависимости от дальнейшего предполагаемого пути обучения ребенка. Таким образом, если школа готовит будущего абитуриента технического направления, то в его расписании будет больше математики и физики, если гуманитарного — то истории и обществознания и так далее. Чаще всего это делается в ущерб невыбранным предметам: в естественно-научных классах может не найтись больше часа в неделю для обществознания, в гуманитарных — для химии или физики. По понятным причинам такое положение вещей отражается на качестве преподавания и мотивации учеников учить «не нужное»: учителя не видят смысла тащить детей, которым их предмет неинтересен и кажется лишним, а у детей и так хватает забот с экзаменуемыми предметами. Сначала вертикали победоносно прошли по 10–11 классам, уничтожив общеобразовательные классы и превратив их в группы по натаскиванию к определенным экзаменам. Потом они покорили 7–9 классы, теперь наступают на 5–6 классы. Делается это под предлогом индивидуализации и гуманизации обучения с учетом интересов ребенка. На практике же это не реализуется, поскольку ребенок в 13 лет сам еще редко понимает, что ему нравится и с чем он хочет связать свою жизнь, а родители тем более — они делают выбор в зависимости от перспективности профессии. Как стране может помочь когорта немотивированных специалистов, которых заставили сделать важный выбор слишком рано и не дали реальной альтернативы и времени, — мы не знаем. Не говоря уже о стрессе и конкуренции, которые приходят в жизнь неокрепшего человека тоже слишком рано: в профильные классы нужно поступить и из них можно вылететь за неуспеваемость. Сейчас только в Москве 87 тысяч детей из 465 школ (в городе их всего 580) проходят ломку через вертикали. По данным опроса РАНХиГС, всего в стране 33% школьников учатся не в общеобразовательных классах, а в профильных.
Принуждение к колледжу
«Нашей экономике сегодня остро не хватает специалистов рабочих профессий», — сказал президент, обозначив новый вектор развития образования: направление усилий на развитие колледжей или более привычных для русского уха профессионально-технических училищ.
Одной из сторон этого развития является увеличение числа студентов этих заведений. С этой задачей государство справляется на «ура»: в 2024 году 60% девятиклассников решило продолжить свое обучение в колледже, в 2026 году в Москве на 20% выросла доля выпускников, также оставивших школу.
Делается это за счет кнута и пряника. Пряником в данном случае выступает прибавление количества бюджетных мест в колледжах — только в этом году их стало больше на 30 тысяч. Кнут бывает двух видов. Во-первых, детей на местном уровне не пускают в старшую школу: создаются нелегитимные внутренние экзамены, администрация намекает родителям, что их ребенок не потянет 10–11 класс, им нужно подбирать колледж для его же блага и прочее. Во-вторых, уменьшается возможность поступления в университет как на бюджет, так и на контракт: падает количество бесплатных мест, правительство также урезало на 47 тысяч платных мест. Действительно, дефицит рабочих специальностей объективен. Государство пытается решить его не только с помощью увеличения абитуриентов колледжей, но и через легализацию детского труда, о чем мы отдельно писали в наших карточках.
Развал инфраструктуры: падение количества учителей и школ
Глава министерства образования Сергей Кравцов в 2023 году рапортовал о сокращении нехватки учителей в стране на 19%, а Роструд оценивал количество открытых вакансий педагогической направленности в регионах в 37 тысяч. Есть и более оптимистичные сведения. По данным вице-премьера Татьяны Голиковой, в 2024 году в России не хватало всего 11 тысяч учителей.
С подобными показателями не согласны эксперты, члены профсоюзов и простые работники образовательной сферы. По подсчетам «Фонтанки», в стране не хватает 450 тысяч учителей. К таким выводам можно прийти на основе сравнения, которое было проведено изданием. «Фонтанка» сопоставила количество учителей на местах и число ставок. Только в начальной школе не достает 100 тысяч преподавателей. В средней и старшей школе ситуация не лучше: не хватает чуть менее 80 тысяч специалистов по русскому языку и литературе, 70 тысяч по математике и т. д.
Член профсоюза «Учитель» сообщает о 250 тысячах кадров в дефиците, объясняя благозвучность официальной статистики усилиями учителей, трудящихся на 1,5–2 ставки. Такая работа на износ несовместима с нормальной подготовкой к занятиям и внимательным отношением к каждому ученику.
Более того, подобная ситуация помогает местным властям отчитываться о выполнении указа президента, в котором он требовал довести заработок учителей до 100% от средней зарплаты в регионе. Частично и спустя десять лет это все-таки произошло, но не за счет мер поддержки государства, а за счет переработок. По данным профсоюза «Учитель», в 90% случаев оклады специалистов ниже федерального МРОТ в 22 тысячи рублей — на местах эта проблема решается работой на несколько ставок, доплатами за классное руководство и проч. При этом преподаватели в разных регионах зарабатывают совсем по-разному: на Чукотке в среднем 193 тысячи, в Москве — 143, а вот в Псковской области — 45, в Ингушетии — 31 тысячу рублей.
Конечно, перспектива огромной нагрузки ради средней по региону зарплаты, совмещенная с ожиданием вала бумажной работы, отворачивает многих выпускников педагогических вузов от обучения детей. По данным доклада НИУ ВШЭ «Учитель на перекрестках российского рынка труда — 2025», только 60% окончивших эти учреждения в итоге работает в школе. Более того, за последние десять лет выросло с 11 до 16% количество учителей старше 60 лет. Школа «стареет», поскольку молодые кадры в ней часто не задерживаются. Отсюда стремление законодателей «закрепостить» молодых людей, ввести обязательные отработки в школах после окончания педвузов, как это уже произошло со студентами-медиками.
В России остается дефицит кадров, несмотря на сокращение мест работы учителей. Только за 2025 год в одних деревнях закрылось больше 400 школ.
Провал воспитательной и идеологической работы
Одна из задач школы — воспитание ребенка, его встраивание в социальную структуру, формирование целостных взглядов на жизнь. На этом направлении тоже много провалов. Несмотря на введение уроков казенного патриотизма с официальным названием «Разговоры о важном» или процедуры подъема флага перед школой, у детей не формируется целостных политических взглядов. Это связано с идеологической эклектикой самого правящего режима и возможностями российского образования — некому и незачем проводить линию государства. У перегруженных и немотивированных учителей нет желания становиться еще и пропагандистами. Для детей, которые незнакомы с политической жизнью в России, поскольку застали только стерильное пространство борьбы за власть, необходимость «отсидеться» на патриотических занятиях также становится обременительной обязанностью. К сожалению для правящей элиты, не поможет ни проникновение священников в светские школы на должности советников по воспитательной работе, ни введение уроков обществознания только с 9 класса, а не с 5, как было до этого, поскольку эти меры не решают структурные проблемы, из-за которых проведение единой пропагандистской линии в школе невозможно.
В данном случае за наших детей стоит только порадоваться. Но отсутствие внятной работы по идеологии в нашей школе совмещено и с отказом от воспитания в школе. В СССР господствовала идея общественного воспитания — ребенка учили хорошему в школе, после он шел на бесплатный кружок, мог проводить время в детских организациях, к примеру, стать пионером. Теперь забота о подрастающем поколении вновь легла на плечи родителей. У работяг нет достаточного времени, которое можно уделить ребенку (особенно если он не один), и нет компетенций, чтобы справиться с делом грамотного формирования ребенка в одиночку. Несмотря на то, что в России все еще остались массовые организации школьников, как «Движение первых» (его идеологизация касается лозунгов — часто на местах это повседневная работа в области досуга детей), из уравнения пропали другие важные элементы.
- Исчезла система бесплатных и доступных кружков при школах. Если им и удалось выжить, то они продолжают работать только на платной основе.
- У учителей не хватает сил для воспитательной работы, впрочем, как и желания возиться с чужими детьми.
Переложить эту деятельность на детских пришкольных психологов не представляется возможным — их либо нет, либо они этого также не хотят. Так из процесса формирования ребенка уходят школа и родители, и он остается одинок в борьбе со стрессом, давлением и необходимостью адаптироваться под постоянно меняющуюся среду. Это вырывается наружу ужасающими эксцессами. Только с 2017 по 2022 год было совершено более 70 нападений в стенах школ, за 2026 год — уже 13.
Коммерциализация и монополизация
На фоне такой школы родители ищут альтернативные способы дать образование своим детям. По данным опроса SuperJob, в 2023 году половина учеников 9, 10, 11 классов и треть учащихся в 7–8 классах брали дополнительные занятия, в 2025 году спрос на такие уроки у старшеклассников вырос вдвое. Более половины репетиторов — преподаватели по русскому языку и математике. Точное количество учителей, работающих таким образом, неизвестно. По данным РАНХиГС, в 2019 году в стране было около 17 миллионов самозанятых, сейчас их — 16 миллионов. Тогда 7% из них были заняты в сфере образования, то есть один миллион девятьсот тысяч, и это только официально зарегистрированных — сколько репетиторов вообще не имели никакого статуса и уклонялись от налогов, неясно. Безусловно, бездумно экстраполировать эти данные на настоящее нельзя, но, как мы видим, спрос на частное преподавание за эти годы не упал, следовательно, нет оснований предполагать, что предложение снизилось без причин. Стоит отметить, что репетиторство — не подработка, а полноценная занятость с большой доходностью. В среднем родители старшеклассника тратят на дополнительное образование 5–6 тысяч рублей в неделю, а частный преподаватель также в среднем зарабатывает 86 тысяч рублей. Стоит ли удивляться, что учителя мигрируют из школ в репетиторство, где больше заработки, гибкий график и нет выматывающих обязанностей?
Любая отрасль при капитализме стремится к монополизации. Рынок репетиторов — не исключение. О перспективах скорой концентрации всей частной преподавательской деятельности в руках нескольких онлайн-ресурсов Минобрнауки предупреждал еще в 2020 году — тогда исследователи не ошиблись в своих прогнозах. Сейчас совокупный оборот онлайн-школ составил 2,8 миллиарда рублей — на 29% больше, чем годом ранее. В 2024 году из российских школ выпустилось 2,3 миллиона учеников. В 2023 году совокупное количество выпускников частных онлайн-школ по подготовке к ОГЭ и ЕГЭ превысило 470 тысяч человек, из которых 180 тысяч прошло через систему лидера рынка — онлайн-школу «Умскул».
Пока крупные сети с профессиональными преподавателями, налаженной системой обучения и развитым продвижением плотно заняли только рынок подготовки к ОГЭ и ЕГЭ. Следующим шагом для них станет проникновение в образовательный процесс в средней и начальной школе, в том числе конкуренция с традиционными частными школами. В них всего учится 200 тысяч детей, что в два раза больше, чем 10 лет назад.
Итоги
Российское образование подчинено общей капиталистической логике, которая превращает сам процесс получения знаний в товар, не воспитывает ребенка всесторонне развитым, а создает пролетария с четкими обязанностями и знаниями в необходимых для его работы отраслях. Государство в этом случае подчиняется этой объективной необходимости, сокращая траты на обучение растущих поколений, игнорируя проблемы, не будучи способным их решить. При этом оно пытается интегрировать некоторые элементы прошлого, советского подхода к образованию — отработки для студентов, идеологическое воспитание, воскрешение популярности рабочих профессий. Делается это несистемно и куцо, ввиду неспособности отечественного государства натянуть сову социалистического образования на капиталистический глобус и собственные возможности. Такое отношение к обучению детей приводит к закономерному отставанию России в гонке капиталистических лагерей, к несчастному положению местного империалиста. К сожалению, пока общественные отношения не будут работать по иным правилам, наше отечество будет в вечно догоняющих, а тенденции, обозначенные выше, в нашем образовании будут только усиливаться.