Пять лет назад, 15 августа 2021 года, вооружённые отряды «Талибана» (движение внесено в список террористических организаций) вошли в Кабул. Проамериканское республиканское правительство пало, а на его место пришёл исламистский теократический режим, позднее названный Вторым Исламским Эмиратом Афганистан.
История этой страны не только трагична, но и во многом показательна. Ещё в 1980-е годы Афганистан, несмотря на продолжавшуюся борьбу с боевиками, являлся светской развивающейся страной социалистической ориентации. При помощи Советского Союза и ОВД здесь строились школы и больницы, вводились в работу сложные промышленные предприятия. Так, только с 1978 по 1982 год были открыты 249 новых заводов, а в 1985 году советские инженеры положили начало работе трёх автозаводов. При посредничестве Чехословакии в столице страны появился троллейбус, было начато прокладывание первых железнодорожных линий.
Помимо роста зарплаты, наблюдалось повышение производительности труда — на селе, по образцу раннего СССР, создавались машинно-тракторные станции. Социалистическое правительство продвигало прогрессивные агрокультурные методы, а также новые сорта зерна. Наконец, режим Демократической Республики Афганистан гарантировал не только отделение церкви от государства, но и соблюдение прав женщин, для чего осуществлялся ряд государственных программ эмансипации.
Однако период прогрессивного развития оказался недолгим. Вывод советских войск из страны в 1989 году оставил Кабул в неравной войне, победителями из которой вышли моджахеды — военизированное движение исламистов, черпавшее силу не только среди помещиков, исламского духовенства и отсталого крестьянства, но и в безграничной иностранной поддержке Западной коалиции и Китая. Последовавший вскоре после получения власти раскол вычленил из моджахедов сторонников ещё более грубой и радикальной формы исламистской реакции, позже ставших ядром нового движения — «Талибана». Уже в 1996 году они захватили власть и провозгласили образование Первого Исламского Эмирата Афганистан.
Этот политический режим, просуществовав пять лет, оказался недолговечным. В 2001 году США и собранная ими коалиция инициировали операцию «Несокрушимая свобода», которая свергла режим исламистов, однако в то же время положила начало двум десятилетиям новой гражданской войны. Итоги её нам уже известны.
Как живёт нынешнее афганское общество в условиях теократической реакционной диктатуры? Каковы экономические итоги пятилетнего всевластия «Талибана»? Наконец, какие горькие уроки стоит извлечь из афганского опыта?
Наследие гражданской войны
За годы руководства моджахедов и первой диктатуры талибов экономика испытала сильную деградацию. Значительная часть советских промышленных предприятий, лишённая финансирования и эффективных администраторов, оказалась заброшена. Большим бедствием стало исчезновение учителей, врачей, инженеров и прочих специалистов — многие из них были вынуждены бежать от антиинтеллектуальных преследований исламистов, тогда как другие, в частности женщины, подвергались массовым убийствам. В этих условиях экономика вновь приобрела преимущественно аграрный характер.
При этом особую популярность обрело выращивание опийного мака, высокая ликвидность которого позволяла крестьянам покупать пропитание в голодные годы, а многочисленным военачальникам — оружие. Именно поэтому уже к концу 1990-х годов Афганистан стал одним из крупнейших производителей наркотиков. Всё это происходило на фоне разгула религиозного мракобесия, отрицания всего современного и, как следствие, примитивизации общественных отношений. Бартерный обмен стал столь же распространён, как ранние браки и рабство.
Вторжение американской коалиции и установление новой администрации, с одной стороны, ликвидировало исламистский теократический режим, что привело к возвращению части эмигрантов и восстановлению некоторых светских практик. Приток гуманитарной помощи и международных кредитов несколько оживил экономическую деятельность.
С другой стороны, Вашингтон, пройдясь военным катком по стране, не проявил какой-либо заинтересованности в качественной реконструкции афганской экономики. Напротив, американские деловые круги вполне устраивало зависимое положение отсталого Афганистана, позволявшее держать местное правительство на коротком кредитном поводке и, как следствие, сохранять военное присутствие в стратегическом регионе.
На фоне глубокой бедности, широкой безработицы и продолжающегося внутреннего конфликта особую остроту приобрела наркотическая проблема. Несмотря на публичное осуждение и формальный запрет выращивания опийного мака, после вторжения производство наркотиков значительно выросло. Так, если в 2000 году в Афганистане было произведено 3276 тонн опиума, то в 2007 году — уже 7400 тонн. Спустя десятилетие, в 2017 году, этот показатель составил 9000 тонн. Помимо «Талибана», укрывшегося после поражения в сельской гористой местности, большую роль в наркотическом расцвете сыграли американские оккупационные силы, неоднократно уличенные в продвижении производства мака ради коммерческой выгоды.
Тотальная коррупция, клановый непотизм, всепроникающее присутствие наркотиков и связанной с ними мафии оказали разрушительное воздействие на афганский правительственный аппарат. При последнем главе республиканского Афганистана, Ашрафе Гани, комплексная деградация достигла той степени, когда боеспособность утратила большая часть армии, вооружённой американской коалицией. Именно поэтому, когда Талибан весной 2021 года начал своё победное шествие, исламисты почти не встретили организованного сопротивления. Всё, что осталось от республиканского правительства, — это отсталая аграрная экономика, мелкие разрозненные промышленные предприятия и внушительные запасы иностранного оружия.
Дорога к варварству
Придя в очередной раз к власти, Талибан начал восстанавливать дискриминационные законы прошлого. Так, почти сразу был введён комплекс ограничений против женщин: запрет на свободное передвижение, обязательное ношение паранджи, запрет на всю экономическую деятельность, кроме некоторых сфер образования и медицины, полный запрет на получение среднего и высшего образования. В дальнейшем талибы в лице исламистского «Министерства пропаганды добродетели и предотвращения порока» ввели ещё более жёсткие ограничения — женщинам было запрещено говорить и даже читать вслух Коран, а женский голос приравняли к разврату. Также предписывалось заделывать окна и проёмы в домах, где живут женщины. Подобные акты мракобесия встретили протесты граждан, однако уже осенью 2021 года они были подавлены с помощью оружия.
Помимо этого, гонения обрушились на другие социальные группы и даже целые культурные явления. Руководствуясь учением реакционного исламизма, Талибан официально запретил любое открытое исполнение музыки и почти всё кино. Широко распространилась практика публичных сожжений музыкальных инструментов и копий фильмов — только в 2024 году члены движения отчитались об уничтожении более 21 тысячи инструментов и 30 тысяч копий фильмов. Под запрет попали многие лекарства, галстуки, использование интернета чиновниками и парикмахерские, в связи с чем для мужчин стало обязательным ношение бороды. В 2025 году было объявлено о запрете «безнравственной» оптоволоконной связи. Начались гонения на интеллектуалов, представителей науки и искусства.
Возвращение к воинствующему традиционализму, а также проведение массовых расправ над нелояльными жителями, в том числе сотрудничавшими с республиканским режимом, привели к массовому исходу населения. Так, по некоторым оценкам, число бежавших от талибов афганцев только в Иране и Пакистане достигло 3 миллионов к концу 2021 года. Это примерно соответствовало на тот момент 10% населения страны. Общее же количество афганских беженцев в мире, согласно данным ООН, составило не менее 6,4 миллиона человек. Среди уехавших числились бывшие чиновники, гражданские активисты, женщины, студенты, мелкая буржуазия, представители религиозных и этнических меньшинств и многие другие.
Если при коррумпированном республиканском правительстве экономика Афганистана медленно росла, то после установления власти талибов она ушла в пике. Фактическое исключение из экономической жизни страны половины населения, исчезновение технической интеллигенции и разорение мелкого бизнеса привели к глубокому экономическому кризису. Ситуация усугублялась пресечением инвестиций и гуманитарной помощи; немаловажной стала заморозка со стороны США заграничных активов прошлого правительства на сумму 9,5 млрд долларов. Как итог, совокупное падение экономики Афганистана после 2021 года составило не менее 20% ВВП.
Сложная ситуация сложилась и в сфере производства наркотиков. Так, в 2022 году «Талибан» ввёл строгий запрет на выращивание опийного мака. На практике это вылилось в серию карательных операций, которые уже в 2023 году привели к радикальному снижению урожая в 20 раз, до 333 тонн. Проводя в жизнь новую политику, исламисты руководствовались в основном прагматическими соображениями: всепроникающее влияние наркотиков и неконтролируемой мафии, как говорилось выше, способствовало дегенерации общества, возникновению новых центров силы и распространению коррупции. В рамках новой централизованной диктатуры это стало недопустимо, поэтому многие поля были разорены, а оставшиеся — взяты под прямой контроль Кабула. Однако нельзя не отметить, что снижение урожая опийного мака оказалось отчасти компенсировано быстрым ростом производства синтетических наркотиков. В целом, производство наркотиков продолжает оставаться неотъемлемой частью афганской экономики.
В 2023 году в экономике Афганистана наметилась стабилизация. Постепенное успокоение внутренней обстановки стало удобным фоном для прихода зарубежного капитала в лице китайских инвесторов. Свои операции в стране КНР начала ещё в 2000-е годы, когда был заключён ряд договоров о разведке и эксплуатации афганских энергетических ресурсов. Уход западного капитала освободил местный рынок для неограниченной китайской экспансии: уже в 2022 году талибы заключили договор с китайской корпорацией CMGC об эксплуатации медного месторождения Мес-Айнак, занимающего второе место в мире по запасам руды. В следующем году было заключено аналогичное соглашение с китайской CAPEIC о разработке новых нефтяных месторождений. Помимо этого, Китай активно инвестирует в производства по добыче золота и руды, а также в строительство дорожной инфраструктуры для связи своих многочисленных проектов в стране. По-настоящему знаковым событием в этом контексте стало соглашение 21 мая 2025 года о включении Афганистана в инфраструктурный проект Китайско-Пакистанского экономического коридора, что фактически сделало Кабул частью китайской глобальной инициативы «Пояс и путь».
Сейчас общество и экономика Афганистана остаются в глубоком упадке. Китайские инвестиции несколько оживили экономическую ситуацию внутри страны, однако не привели к каким-либо структурным изменениям. Как и в случае с американским капиталом, китайский бизнес вкладывается в основном в перспективные отрасли горнодобывающей промышленности, тогда как остальные сферы экономики остаются в запустении. Современная афганская промышленность представлена в основном небольшими предприятиями по производству текстиля (ковры, кашемир), мебели, мыла и т.п. Агротехника сохраняет примитивный характер (паровая система), из-за чего в сельской местности господствует натуральное хозяйство. Немногие излишки аграрной продукции наряду с добычей полезных ископаемых составляют основу афганского экспорта: орехи, плоды граната, фрукты. Импорт представлен средствами производства, инструментами, нефтепродуктами, а также продуктами питания. В стране широко распространён детский и рабский труд, в особенности среди женщин.
Сложно оценить тот ущерб, который нанесли стране десятилетия нестабильности, коррумпированного управления и нарастающего мракобесия. Однако уже сейчас можно увидеть тёмные перспективы ультрареакционной диктатуры Талибана. Через 10–15 лет в Афганистане вырастет поколение, которое не знает ничего, кроме религиозного ретроградства и традиционалистского невежества.
Ещё хуже видится положение будущих женщин, которые не смогут получить не только среднее, но даже начальное образование из-за острой нехватки учителей. Это консервирует глубокую безграмотность как минимум половины населения страны, хотя дети мужского пола тоже страдают от недостатка школ и пренебрежения образованием со стороны властей.
Безграмотность консервирует реакцию, а также все связанные с ней пороки: бедность, высокую смертность, экономическую отсталость. Впрочем, подобный расклад устраивает не только изоляционистов в среде Талибана, но и определённые империалистические силы. Ведь полностью зависимая от иностранных инвестиций и помощи страна представляет собой удобный объект эксплуатации. Это объясняет не только коммерческие усилия Китая, оказавшегося после ухода американских сил в положении монополиста, но и попытки выстраивания отношений со стороны Москвы. Напомним, РФ является единственным в мире государством, официально признавшим власть Талибана.
Таким образом, действующая диктатура, убивая всё современное и прогрессивное, обрекает Афганистан на десятилетия деградации, нищеты и внешней зависимости. Власть Талибана не может быть вечной, но шрамы исламизма будут преследовать страну до конца истории. И это является хорошим уроком того, до чего может довести некогда быстро развивающуюся страну безнаказанный обскурантизм.