Истоки американского господства
Если Южную Америку принято называть «задним двором» Соединённых Штатов, то Северную можно по праву считать «цитаделью» американского империализма в мире. Начиная с 1823 года, когда Штаты открыто провозгласили доктрину Монро, североамериканский континент являлся зоной безусловного влияния США. В XIX веке различные силы пытались бросить вызов подобному порядку, доходя в отдельных случаях до прямых интервенций в страны Карибского бассейна. Однако уже к первой половине XX века эти попытки прекратились, а за Вашингтоном закрепилась абсолютная монополия на экономическое и военно-политическое господство в регионе.
В годы Холодной войны статус американской гегемонии треснул, что в первую очередь связано с Кубинской революцией 1959 года, впервые бросившей вызов господству США в регионе в XX веке. Успехи коммунистов на «Острове Свободы» вскоре подтолкнули к аналогичным выступлениям другие североамериканские народы. В 1979 году революционные силы свергли авторитарный режим Сомосы в Никарагуа, а в Сальвадоре началась долгая партизанская война. Монополия Вашингтона на влияние в регионе оказалась под большим вопросом.
Тем не менее Соединённые Штаты смогли перегруппировать свои силы и на фоне начавшейся в Советском Союзе Перестройки погасить революционную волну. Распад социалистического лагеря вновь подтвердил господство США в Северной Америке, которое постепенно начало обретать форму в лице новых международных институтов. Так, в 1994 году администрация Билла Клинтона подписала с Канадой и Мексикой договор о создании Североамериканской зоны свободной торговли, более известной по своей аббревиатуре — НАФТА. Создание континентальной структуры, лишённой торговых барьеров и таможенных сборов, не только привело к росту оборота товаров между Мехико, Вашингтоном и Оттавой, но и значительно укрепило позиции американского капитала и вызвало протест среди местного населения, который привел к восстанию сапатистов.
Аналогичные задачи выполняло соглашение о свободной торговле CAFTA-DR, заключённое между США, большинством центральноамериканских государств и Доминиканой в 2005 году. Этот договор фактически ликвидировал торговые барьеры между странами, а также предоставлял американским товарам значительные преференции.
Уже в 1990 году Соединённые Штаты являлись главным партнёром североамериканских и, шире, латиноамериканских стран в сфере экспорта и импорта. Согласно статистическим данным, в начале десятилетия на США приходилось 39% экспорта, а также около 40% импорта южных государств. В ближайших к мировому гегемону странах (например, в Мексике) эти показатели были ещё выше. Дальнейшая экономическая экспансия вместе с отсутствием реальной конкуренции постепенно превратили США в единственного стратегического партнёра всех североамериканских стран вплоть до начала XXI века.
Восход Китая и начало экспансии
Долгое время КНР не воспринималась руководством США как сколько-нибудь существенная угроза собственному положению в Америке и мире. Однако уже в начале нового тысячелетия китайский капитал начал интенсивную экспансию в регионе, что было продиктовано как избытком капитала, так и поиском новых источников ресурсов для стремительной китайской индустриализации. Одним из новых направлений закономерно стали страны Северной Америки.
Мексика
С 2000-х годов Мексика, обладающая одной из наиболее крупных и развитых экономик в Латинской Америке, стала важным направлением для китайских компаний. Если изначальный торговый оборот между Пекином и Мехико был околонулевым, то уже в 2014 году КНР заняла второе место в импорте и четвёртое место в экспорте этой страны. Общий же оборот составил более 70 млрд долларов.
В рамках укрепления торгового потенциала китайские корпорации выступили с рядом инфраструктурных инициатив, что является давно опробованной стратегией по укреплению внешнего влияния Китая. Ярким примером служит проект создания комплексной торговой площадки «Dragon Mart» в туристическом городе Канкун. Этот мегамолл должен был стать главной точкой распространения китайских товаров в Карибском бассейне. Помимо этого, был предложен проект строительства сверхскоростной железнодорожной линии в Мексике.
Здесь, однако, усилия китайского бизнеса натолкнулись на жёсткое сопротивление. Уже в 2015 году изначальный договор на строительство торговой площадки был расторгнут указом мексиканского президента Пеньи, позже на китайские компании был наложен штраф за «нанесение экологического ущерба» туристическому району. Проект железной дороги также был отменён из-за наличия коррупционного следа в сделках. Несмотря на внешнюю законность подобных решений, некоторые наблюдатели не без оснований разглядели в этом реализацию интересов американских корпораций, а также непосредственно мексиканского правящего класса.
Помимо сопротивления высших лиц, китайско-мексиканские отношения столкнулись с рядом структурных ограничений. Выше нами было справедливо замечено, что за короткое время торговый оборот между странами вырос в десятки раз. Вместе с тем доля КНР во внешнеэкономических операциях Мексики осталась относительно низкой: так, в 2018 году объём товарооборота составил более 90 млрд долларов, однако доля Китая в мексиканском экспорте составила примерно 1,6%, тогда как доля США — почти 80%. Во многом схожая ситуация отмечалась и в импорте. Таким образом, даже с учётом быстрого роста китайский рынок не смог приобрести для экономики Мексики такого же веса, как близкий континентальный сосед.
В дальнейшем Вашингтон начал предпринимать более агрессивные шаги по сохранению своего экономического положения в южной стране. В 2018 году на место НАФТА пришло новое соглашение — USMCA. Важным нововведением стало ограничение для государств-участников на заключение торговых соглашений с «нерыночными экономиками». Этот пункт носил явно антикитайский характер. Как итог, на момент 2024 года объём китайско-мексиканского торгового оборота составил чуть более 123 млрд долларов. При этом и в экспорте, и в импорте КНР значительно уступает США, чей торговый оборот с Мехико оценивался почти в 730 млрд долларов.
Центральная Америка
В отличие от Мексики, центральноамериканские государства предстают значительно менее развитыми субъектами мировой арены. Местные экономики сосредоточены в основном на сельском хозяйстве (кофе, бананы, прочие фрукты) и горнодобывающей промышленности. Иным фактором, ограничивающим внешнеэкономическое взаимодействие, являлось отсутствие до недавнего времени признания КНР. Так, Коста-Рика установила дипломатические отношения с Пекином в 2007 году, Панама и Сальвадор — в 2017 и 2018 годах соответственно, Гондурас — только в 2023 году, а Гватемала не признаёт КНР до сих пор. Тем не менее китайские компании не обделили вниманием этот регион.
Начиная с 2000-х годов китайский капитал начал всестороннюю экспансию в Центральной Америке. Для укрепления торговых отношений представители КНР заключили с Коста-Рикой соглашение о свободной торговле в 2010 году, позже аналогичные договоры были подписаны с Панамой в 2018 году и Никарагуа в 2023 году. Подобное экономическое сближение вскоре возымело эффект: если в начале века доля Китая в импорте Коста-Рики была почти нулевой, то на момент 2025 года она составляла примерно 17%. Аналогичные показатели были достигнуты в Панаме, Гондурасе и Никарагуа. Вскоре Пекин стал вторым партнёром по импорту для всех центральноамериканских государств.
Помимо этого, китайский капитал начал активно вкладываться в различные инфраструктурные проекты, а также предоставлять обширное кредитование. Так, в 2007 году Китай по просьбе местного правительства профинансировал строительство Национального стадиона Коста-Рики, а уже в 2018 году страна присоединилась к китайской глобальной инициативе «Пояс и путь». Комплексный подход был также продемонстрирован в отношениях с Сальвадором: в 2019 году появилась информация о планах строительства национального стадиона стоимостью 500 млн долларов, а также ряда объектов социального и туристического значения. Всё это фактически вовлекало страну в китайский глобальный проект.
Гораздо более масштабные усилия продемонстрировал китайский капитал в Никарагуа, которое является одним из лидеров по количеству китайских инфраструктурных инициатив. С 2022 года компании КНР играют ключевую роль в модернизации никарагуанской дорожной инфраструктуры, а также в создании новой тихоокеанской трассы Коста-Пасифико. В 2024 году было открыто прямое морское сообщение с Китаем через порт Коринто. Тогда же Никарагуа официально присоединилось к «Поясу и пути».
Китайские корпорации, однако, занимались не только созданием новых объектов, но и покупкой старых активов. Например, в 1997 году китайская компания CK Hutchison получила концессию на два стратегических порта Панамского канала: Бальбоа и Кристобаль. В 2021 году концессия была продлена ещё на 25 лет.
Как мы убедились, за последние два десятилетия Пекин проделал большую работу по расширению своего торгово-экономического влияния в регионе. Так или иначе, вскоре китайский империализм вновь столкнулся с рядом серьёзных проблем.
Несмотря на кратно выросший товарооборот с центральноамериканскими государствами, экономическая роль Китая остаётся ограниченной. Занимая второе место среди главных импортёров в Центральной Америке, он всё ещё сильно отстаёт от показателей США, на которые местами приходится до 40% импорта. Ещё большая пропасть вырисовывается в экспорте: китайское направление занимает не более 2% в экспорте Панамы и Никарагуа, а также менее 1% в экспорте Гондураса, Гватемалы и Белиза. Единственным исключением является Сальвадор, где в КНР идёт 12% общего экспорта, но даже здесь разница с Соединёнными Штатами остаётся колоссальной.
Китайский рынок не смог занять ведущее положение в Центральной Америке. По уровню прямых инвестиций, экспорта и импорта он продолжает значительно уступать американскому сопернику. Именно это во многом объясняет эффективность политического и экономического давления США, с которым столкнулись государства региона уже сегодня.
В этом контексте одним из наиболее ярких примеров можно назвать скандал вокруг Панамского канала, развернувшийся в марте 2025 года. Контроль китайской корпорации над двумя портами в районе пролива, о чём мы говорили выше, вызвал сильное негодование новой администрации Дональда Трампа. Комплексное давление на китайский бизнес привело не только к вынужденной продаже двух портов американским структурам, но и к выходу Панамы из инициативы «Пояс и путь».
Нельзя не упомянуть и проект Великого трансокеанского канала. Этот проект, одобренный ещё в 2012 году, подразумевал строительство китайскими компаниями канала, аналогичного Панамскому, через территорию Никарагуа.
Подобные планы сначала встретили протесты американских специалистов, обвинивших проект в потенциальном разрушении местной экологии и некомпетентности, а затем и противодействие американских дипломатов. Масштабное сопротивление США, местного населения, экоактивистов, а также экономические трудности привели к заморозке строительства канала в 2017 году.
Будущее китайского капитала в Северной Америке
Перспективы китайской экспансии в североамериканском регионе выглядят смутно. Несмотря на некоторые начальные успехи, китайский капитал так и не смог стабилизировать своё влияние в расположенных здесь государствах. По этой причине быстрое продвижение вскоре переросло в столь же стремительный откат.
Как мы сказали в начале, для Соединённых Штатов Северная Америка выступает не просто зоной влияния, но ядром всего американского империализма — пресловутой Pax Americana. Именно поэтому Вашингтон не потерпит враждебного присутствия, что было ясно продемонстрировано на примере Панамы. В ближайшей перспективе, вероятнее всего, мы будем наблюдать активизацию действий США по вытеснению китайского экономического и политического влияния в регионе.
Другая ситуация наблюдается в Южной Америке, где в силу культурных, географических и политико-экономических особенностей развития сложилась иная модель отношений как с Штатами, так и с Китаем. Однако этот вопрос мы рассмотрим в следующем материале.