Введение
Как известно, после поражения и капитуляции милитаристской Японии во Второй мировой войне страны-победительницы наложили на страну ряд как неофициальных, так и юридически закрепленных ограничений. Наиболее ярким примером служит знаменитая 9-я статья японской Конституции, закрепляющая отказ государства от войны и создания полноценных армии и флота.
Помимо этого пункта, военные ограничения были закреплены в ряде других документов. Так, в 1967 году правительство Японии утвердило «три принципа» экспорта оружия, которые запретили экспорт летальной военной продукции социалистическим странам, а также государствам, находящимся под санкциями ООН и в состоянии войны. В 1976 году озвученные правила были ужесточены, что окончательно оформило доктрину «государственного пацифизма» в вопросе экспорта оружия.
Тем не менее уже в современную эпоху, по мере укрепления военно-политической и экономической силы Китая, многолетние правила начали деградировать. Стремительное возвышение Пекина и его нарастающий антагонизм с американским империализмом кардинально изменили внешнеполитическое положение японского капитала. Теперь, вместо второстепенного наблюдателя, Токио превращался в потенциальный авангард западного блока в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР).
Во время администрации Синдзо Абэ начался пересмотр ряда старых норм. Так, в 2014 году были приняты новые «три принципа трансфера продукции военного назначения», которые с некоторыми оговорками разрешили военный экспорт впервые за многие годы. Вскоре эти изменения обрели материальное выражение, когда Япония начала передачу 12 военных патрульных кораблей Филиппинам — одному из ключевых государств в американской доктрине сдерживания КНР. Несколько позже, в 2024 году, Маниле в кредит были переданы ещё пять малых кораблей.
Подобные сделки, как правило, включали небольшие корабли, чьи функции трактовались японскими официальными лицами в исключительно оборонительном смысле: охрана территориальных вод, наблюдение, транспортировка личного состава и даже траление мин. Расширение списков разрешенного к продаже оружия требовало новых поправок к закону об экспорте.
Избрание Санаэ Такаити главой правящей Либерально-демократической партии (ЛДП) осенью 2025 года, а затем последовавший на февральских парламентских выборах выдающийся триумф партии власти развязали руки сторонникам милитаризации. Новый премьер-министр, неоднократно выступавшая с позиций пересмотра 9-й статьи Конституции, начала энергичные действия по укреплению позиций Японии в регионе.
Одним из наиболее важных шагов стало внесение изменений в закон о «трех принципах» экспорта оружия. В частности, с апреля этого года стал разрешен экспорт летального оружия и комплектующих к нему. При этом принятие решений о поставках передавалось от парламента в руки Совета национальной безопасности. Отдельные ограничения сохранялись, например: для начала экспорта вооружений необходимо заключение специального соглашения о передаче оборудования и технологий. Однако подобные моменты носят во многом технический характер и, во всяком случае, не помешали стремительной активизации японской военной дипломатии в АТР весной–летом 2026 года.
Филиппинское направление:
Как мы отмечали ранее, именно Филиппины являются одним из ключевых направлений японского военного экспорта, а также важным партнером в контексте противостояния растущему влиянию Китая. Во многом это обеспечивается уникальным географическим расположением островного государства, представляющего собой удобный военно-морской плацдарм. Пересеченная местность, а также десятки проливов делают флот главнейшим компонентом защиты островов.
Уже в начале мая министры обороны Японии и Филиппин договорились начать переговоры о продаже японских эсминцев типа Abukuma, а также самолетов ТС-90. Позже к этому списку прибавились обсуждения о получении японских противокорабельных ракет.
Во время официального визита в Японию филиппинский президент Маркос-младший, сын бывшего проамериканского диктатора, вновь заявил о планах приобретения японских военных кораблей, а также о намерении укрепления всестороннего военно-политического сотрудничества.
Стоит отметить, что эти заявления имеют под собой веские основания. Ещё в апреле на островном государстве прошли очередные военные учения членов западного блока Salaknib 2026. Помимо филиппинских и японских военных, в них участвовали представители вооруженных сил США, Австралии и Новой Зеландии. Это демонстрирует, что Манила и Токио уже имеют опыт тесного военного взаимодействия.
В это же время прорабатывается широкая юридическая база совместных военных мероприятий. Именно так международные наблюдатели трактуют недавний анонс переговоров по делимитации морской границы исключительной экономической зоны Филиппин и Японии. С учетом того, что реальные споры о данном участке моря, вплотную прилегающем к острову Тайвань, отсутствуют, наиболее вероятной причиной переговоров является подготовка правовых оснований для регулярного военно-морского патрулирования в противовес КНР.
Австралийское направление:
В отличие от Филиппин, Австралия представляет собой гораздо более крупного и независимого актора международных отношений. Тем не менее даже здесь два государства, чья внешняя политика имеет явную антикитайскую направленность, могут предложить друг другу взаимовыгодное военно-экономическое партнерство.
В апреле этого года Токио и Канберра подписали крупное соглашение о поставке боевых кораблей для военно-морских сил Австралии. Речь идет о строительстве японским ВПК трех новых фрегатов типа Mogami на сумму 7 млрд долларов. Позже планируется строительство ещё восьми аналогичных кораблей уже при помощи австралийских верфей. Что характерно, в самом договоре идет прямая речь о противостоянии Китаю, стремительно усиливающему свои морские возможности.
Со своей стороны Австралия готова обеспечить японский ВПК редкоземельными металлами и всеми остальными ресурсами, которыми так богат южный континент. Так, в мае прошла встреча премьер-министров обоих государств, в рамках которой было объявлено о выделении 1,2 млрд долларов на поддержку добычи необходимых материалов. В дальнейшем правительства планируют увеличить инвестиции, что кажется весьма вероятным, так как австралийские редкоземельные металлы являются одной из немногих альтернатив китайскому сырью в регионе.
Индонезийское направление:
Параллельно с усилиями в традиционных странах-союзниках японские дипломаты налаживают контакты с другими региональными державами, среди которых отдельно стоит выделить Индонезию. Помимо активных экономических взаимоотношений, включая стратегически важный экспорт сжиженного газа, Джакарта и Токио также имеют общие антикитайские интересы.
Важным шагом в выстраивании новой внешнеполитической линии стало подписание в мае 2026 года соглашения об оборонном сотрудничестве. Наряду с другими пунктами, договор, в частности, говорил о необходимости создания специальных групп по вопросам закупки японских вооружений.
Вскоре подобная политика начала приносить плоды. Уже в начале июня в Токио состоялась встреча министров обороны Индонезии и Японии. Главным результатом обсуждений стало заявление о начале переговоров по вопросу экспорта японских эсминцев типа Asagiri. Также индонезийская сторона заявила о желании приобрести японские подводные лодки для комплексного обновления ВМФ. Описанные приобретения могут дорого обойтись бюджету Джакарты, однако эксперты сходятся во мнении, что в дальнейшем военно-политические контакты государств на почве общего враждебного полюса будут лишь укрепляться.
Дальнейшие перспективы:
Нельзя не отметить системный характер японских военно-политических усилий в регионе. После частичного снятия ограничений на продажу оружия японский дипломатический корпус начал интенсивную и последовательную кампанию по укреплению связей. Так, новые контракты охватывают не только ближайших союзников (Филиппины, Австралия), но и более далекие страны (Индонезия).
При этом переговоры касаются самых разных тем: от военных поставок до экономических сделок и разведки редкоземельных материалов.
Так или иначе, все описанные усилия в полной мере ложатся в общую канву глобального американо-китайского империалистического противостояния. По большому счету, действия Токио во многом повторяют американскую концепцию «островных линий», направленную на разностороннее сдерживание китайской экспансии в АТР. Тем не менее не стоит оценивать политику японского капитала исключительно как производную от политики США. Энергичные усилия группы японских милитаристов по превращению страны в восточноазиатский авангард западного блока имеют целью не только создание полноценной армии и флота, лишенных послевоенных ограничений, но и обретение большей субъектности в мировой империалистической гонке. Лишь будущее покажет, куда заведут Токио и Азию подобные амбиции.