Сапатисты говорят о том, что все мы уже чувствуем, но боимся назвать
Часть первая. Буря, которую уже нельзя не видеть
В 1994 году небольшая группа индейцев майя в штате Чьяпас на юге Мексики подняла восстание. Их назвали «сапатистами» — в честь Эмилиано Сапаты, мексиканского революционера, боровшегося за права крестьян и обретение ими земли. Они вышли из леса с винтовками, в чёрных масках и заявили: «Достаточно!». Мир, только что переживший падение социалистического блока и уже привыкший считать, что история левого движения подошла к концу, вдруг увидел живых людей, которые говорили о свободе, равенстве, земле, достоинстве, братстве и праве на иное будущее, нежели то, что подготовили для них корпорации.
Подготовка к этому моменту шла более десяти лет. Радикальные студенты ещё в 1970-х ушли в горы Чиапаса, создавали партизанские отряды, обучали местных крестьян, добывали оружие. К 1980-м это переросло в Армию национального освобождения имени Сапаты. Полномасштабное вооружённое восстание началось точно 1 января 1994 года, в день вступления в силу Североамериканского соглашения о свободной торговле. За несколько дней повстанцы захватили ключевые города региона (Сан-Кристобаль-де-лас-Касас, Окозинго, Лас-Маргаритас, Альтамирано), полностью взяли под контроль транспортную сеть штата, освободили заключённых и уничтожили земельные архивы, которые служили символом приватизации общинных земель, которую навязывало государство под давлением корпораций.
Правительство бросило войска, но уже через дни в Мехико и других городах прокатились массовые протесты с требованием прекратить операцию. Под давлением общественности армия была вынуждена объявить одностороннее прекращение огня и сесть за переговоры. Погибло около 13 солдат, 38 полицейских, 70 сапатистов и от 19 до 275 мирных жителей. Восстание не удалось подавить полностью, сапатисты отошли в горы и джунгли, но сохранили контроль над значительной частью территории Чиапаса, по разным оценкам, от трети до половины штата, в основном сельскими и лесными районами.
Вооружённые сапатисты во время восстания 1 января 1994 года. Они вышли из джунглей Чиапаса с криком «¡Ya basta!» — «Хватит!» Фото: архивные кадры EZLN
Тридцать два года спустя сапатисты уже не ведут вооружённую партизанскую войну в классическом смысле. Они строят автономию с собственными школами, больницами, органами самоуправления, радиостанциями, системами правосудия. Они называют это «el Común» — «Общее». Это не государство, не партия, а образ и способ жизни, в которой решения принимаются снизу, «на земле», где земля принадлежит тем, кто её обрабатывает.
Буря, которую уже нельзя не видеть
Со 2 по 4 апреля 2026 года сапатисты проводили закрытое внутреннее собрание — Семильеро, которое буквально переводится как «рассадник», «место, где прорастают семена». Название мероприятия «Буря внутри и снаружи согласно общинам и сапатистским народам». Мероприятие прошло в ключевом индейском центре комплексной подготовки CIDECI-Unitierr в Сан-Кристобале-де-лас-Касас, Чьяпас.
Семильеро — «место, где прорастают семена». Один из центров сопротивления и самоуправления в Чиапасе. Здесь в апреле 2026 года проходило закрытое собрание сапатистов. Фото: 2025 год
Главными голосами прошедшего «рассадника» были Капитан Инсургенте Маркос, легендарный бывший Субкоманданте Маркос, который в 2014 году символически «умер», чтобы уступить место коллективному руководству, и Субкоманданте Инсургенте Мойсес, являющийся нынешним основным представителем и стратегом сапатистского движения.
Климатическая буря
Субкоманданте Мойсес говорил о климатической буре, но использовал не сухие статистические отчёты ООН, а говорил тем языком, на котором сапатисты говорят между собой.
«Раньше, — рассказывал он, — в холодных землях никогда не было комаров. Теперь они есть. Раньше гусеницы не падали с тридцатиметровых деревьев тысячами, и не звучало это как дождь. Раньше знали: в одних месяцах вода в родниках падает, в других — восстанавливается. Теперь она упала и уже годы не поднимается. Река Хате рядом с общиной, где ещё пятьдесят лет назад можно было купаться, теперь непригодна — приходится ехать семь часов».
Сапатисты называют это не «изменением климата» в привычном медийном смысле. Для них это разрушение «Матери-Земли» системой, которая превращает всё в товар. Они говорят о том, что воду, которая раньше была даром, теперь продают в бутылках. Кукурузу, которая кормила людей 500 лет, заменяют рамбутаном на 30–40 тысячах гектаров, потому что так выгоднее предпринимателям. А люди, которым теперь достаётся 2,5 гектара вместо прежних 20, вынуждены продавать землю, чтобы выжить, и снова становятся «мосо» , то есть батраками на своей же земле. И эти же люди должны расплачиваться за разрушение «Матери-Земли» капитализмом.
Государства-нации под ударом
Капитан Инсургенте Маркос взял более жёсткую ноту, рассказав о внешней буре, которая происходит сегодня в мире. Он сказал, что государства-нации, которые мы привыкли считать вечными, находятся в агонии. Они потеряли почти всё, чем когда-то жили, в том числе монополию на насилие, внутренний рынок, контроль над армией, даже монополию на ложь.
«Государство-нацию создали для капитализма, — объяснял Маркос. — Буржуазии нужны были территория, валюта, законы, флаг. А теперь капитализм вырос настолько, что государство стало ему мешать. Границы открыты для товаров и капитала, и закрыты для людей».
Он привёл пример ситуации 2001 года, во время «Марша цвета земли». Один предприниматель тогда подошёл к нему и спросил, правда ли, что сапатисты хотят захватить власть «как коммунисты» и забрать всё. Маркос ответил:
«Тот, кто отнимет у вас всё, придёт в костюме с портфелем, набитым бумагами». И именно так и случилось, компания предпринимателя исчезла из-за долгов и стала собственностью банка. Но капитализм не остановился на этом, он пошёл дальше. Главная мысль Маркоса, которую он донёс в этот вечер заключается в том, что войны выигрывают не нации и не «хорошие парни». Войны выигрывают большие нефтяные корпорации. Им всё равно, кто победит в Газе, Иране или Венесуэле. Когда цена на нефть растёт — они в плюсе.
Молчаливые войны и жертвы, которые становятся палачами
Особенно сильно Маркос говорил о «молчаливых войнах» — тех, которые не попадают в новости. Женщины, коренные народы, рабочие, мигранты, теперь уже и средний класс. Их убивают не залпами орудий, а «по капле».
Но самое страшное, по мнению Маркоса, когда жертва сама становится частью этой системы.
«Есть женщины-полицейские, которые избивают женщин-протестующих, — говорил он. — Есть женщины-губернаторы и премьер-министры, которые правят точно так же, как мужчины-фанатики: Такаити в Японии, восхищавшаяся Гитлером, Мелони в Италии, Сансорес в Кампече. Они прячутся за бетонными стенами от своих же женщин 8 марта и говорят, что “уже есть женщина во власти”. Но это не победа. Это маска на том же лице».
Маркос, в характерном для него стиле, объяснял индейцам на понятном им языке принцип капитализма «разделяй и властвуй», когда вопросы гендера, расы или нации используются буржуазией для разделения людей. Для этого он сравнил капиталистическую реальность со «сферическим зеркалом-ежом», на которое откуда ни посмотри, везде иглы. Каждый видит в нём только свою собственную грань: гендер, расу, нацию.
«Если критический взгляд углубится в вопрос искажённой зеркальной сферы, которая и есть (капиталистическая) система, рано или поздно он наткнётся на базовое понятие — частную собственность на средства производства. Любая опция, которая не ставит под вопрос материальную базу и не нацелена на её уничтожение, — лишь очередной вариант отражения в сфере зеркала и останется в ловушке логики этой сферы».
Таким образом Маркос объяснил индейцам простую истину, известную марксистам, которая заключается в том, что краеугольным камнем любой общественно-значимой проблемы становится вопрос о собственности на средства производства.
Чтобы передать сложные вещи, особенно для молодёжи, которая не жила те 32 года автономии, сапатисты используют «cuentos». Это юмористические философские рассказы, что-то между житейским анекдотом и притчей с двойным дном. Это не сухие лекции или нравоучения, а живые, смешные истории, иногда с каплей чёрного юмора.
Маркос сказал о тех, кто ничего не хочет делать с этой системой, что однажды они выйдут на улицу, как обычно, сядут в автобус или отправят детей за хлебом — и увидят, что вместо дороги зияет бездонная пропасть.
«И вопрос будет не “почему”, а “что теперь делать?”. Тогда вы либо смиритесь с происходящим, либо поймёте, что нужно было организовываться».
В людях эти слова находят живое отражение. Для них это то, что уже происходит в общинах. Земля уходит корпорациям, вода уходит, молодёжь уходит или превращается в наркоманов, программы так называемой «помощи» от государства только ускоряют этот процесс, превращая людей в зависимых получателей подачек, что является одним из оружий против движения.
Субкоманданте Маркос (Капитан Инсургенте Маркос) — легендарный голос сапатистского движения
Мексика — буржуазная страна с мощной армией, полицией и транснациональными корпорациями. Как тогда сапатистам удаётся десятилетиями удерживать свою территорию и не быть полностью раздавленными? После 1994 года попытка военного подавления провалилась именно из-за массовых протестов в Мехико и по всей стране, а также мощной международной солидарности. Правительство было вынуждено объявить прекращение огня и начать переговоры. Полномасштабная война против коренных общин обернулась бы огромным политическим скандалом и потерей легитимности. С тех пор государство использует тактику низкоинтенсивного давления. В регион вводятся парамилитарные формирования, он подвергается экономической изоляции, нередки попытки разложить общины через социальные программы.
Женщины-сапатистки на марше. Они не только защищают землю и общину, но и активно перестраивают гендерные отношения внутри движения. «Достоинство и свобода — для всех, а не только для мужчин». Фото: чиапасские общины
«Спасает», если можно так выразиться, сапатистов и то, что они не стремятся к захвату центральной власти в Мексике, они создают параллельную систему жизни на своей земле. Пока что это делает их «неудобной» мишенью для силового захвата со стороны центрального правительства, опасающегося международной реакции. Реальная власть в их регионах пока что принадлежит общинам, а не чиновникам в Мехико. Государство просто не может позволить себе тотальную зачистку без риска взрыва по всей Мексике и всему миру.
Часть вторая. Завещание, которое нельзя написать на бумаге
После того как Маркос и Мойсес подробно описали бурю климатическую, военную и социальную, они перешли к главному вопросу, ради которого и собирали это Семильеро, «место, где прорастают семена».
Что мы оставим следующим поколениям?
Для сапатистов это значит оставить не просто землю и условия выживания. Для них это значит оставить сопротивление и непокорность. Умение не сдаваться, не продаваться, не отступать. Но, по их словам, это нельзя передать в виде резолюции ассамблеи или лекции. Это передаётся только примером.
Собрание представителей каракулей
«El Común» — как это работает на деле
Мойсес подробно объяснил, как они после 32 лет автономии со старой системой вертикали власти, которую они копировали у государства и армии (так называемая «la pirámide» — пирамида), пришли к новой форме «gobierno común», что переводится как «общее правительство», «правительство Общего».
Пирамиду они сознательно разрушили. Теперь в их системе управления четыре уровня: в каждом селе существует Местное Автономное Правительство, в регионе несколько местных правительств составляют Коллектив Автономного Правительства Сапатистов, в каракуле (исп. «caracol» — улитка, раковина, спираль — это название региональных центров автономного правительства сапатистов) — Ассамблея коллективов, на уровне всех 12 каракулей работает Максимальная Ассамблея Общего Правительства. По сути сапатисты скопировали на индейский лад структуру территориальных советов, пересобрав прежнюю иерархическую структуру власти снизу вверх.
Но для них главное не структура. Главным являются новые роли, потому что среди них больше нет «властей», которые приказывают. Есть convocantes и facilitadores — буквально те, кто созывает и помогает. И Comisión Permanente — круглосуточная «вахта», которая 24/7 держит связь между всеми каракулями.
«Мы поняли, — говорил Мойсес, — что 32 года мы копировали пирамиду, пытаясь создать свою. А теперь хотим совсем другое. Чтобы никто не был сверху и никто не был снизу».
Для сапатистов это является ключевым моментом внутренней политики, который обеспечивает полное самоуправление общин даже в случае исчезновения ключевых фигур. Это полностью укладывается в философию и стратегию легендарного Субкоманданте Маркоса, который «умер» в 2014 году, чтобы не концентрировать власть в своих руках, оставив её коллективному руководству.
Изначально после восстания 1994 года земля крупных латифундий была экспроприирована и разделена между семьями. Но за три десятилетия сапатисты перешли к более глубокой форме, той самой «el Común», где нет частной собственности на средства производства. Земля общая, без владельцев. Урожай с коллективных участков делят поровну. Нет наёмного труда и надсмотрщиков. Финансирование автономных проектов идёт через коллективный труд. Внутри общин деньги почти не циркулируют. Так, учителя, медики, организаторы не получают зарплату, их содержат общины через взаимопомощь и работу на их полях. Деньги нужны только для внешних связей, например, продажи кофе через кооперативы. Это позволяет максимально дистанцироваться от капиталистической логики прибыли и зависимости от государства.
Как это выглядит на земле
Самое сильное, когда Мойсес начал рассказывать, как это работает уже сегодня. На восстановленных общинами землях теперь вместе работают люди из разных сёл, среди которых и сапатисты, и те, кого выгнали картели. Урожай делят поровну. При этом среди них нет собственников, земля остаётся общей.
«Если кто-то работает плохо, — объяснял он, — все это видят. Нет больше надсмотрщика. Человек сам понимает: если я работаю плохо, я подвожу всех. И он начинает работать лучше. Потому что это уже не чужая земля. Это наше общее».
ети и молодёжь в сапатистской общине. Фото: община в Чиапасе
Даже мелкие собственники, которые 32 года назад бежали от восстания сапатистов, теперь возвращаются и слушают. Один молодой парень сначала кричал: «Вы коммунисты! Вы кастроисты!» А потом, когда ему объяснили на деле, что такое общее, замолчал.
Молодёжь и «то, что мы копировали 32 года»
Самое трудное, признавался Мойсес, это отучить себя от старой армейской привычки: «приказ — закон». Молодые, которые выросли уже в автономии, не понимают, почему старшие так долго жили по пирамиде.
«Нам пришлось объяснять им, — говорил он, — что 32 года мы копировали то, против чего боролись. А теперь учимся жить иначе. И это не лекция. Это практика. Каждый день».
«Всегда будет чего-то не хватать»
В конце Маркос произнёс то, что стало главным итогом всего собрания:
«Самые первые боги посадили в сердца людей семя свободы. Мир не будет совершенным. Но это будет другой мир. В нём не будут преследовать различия — их будут праздновать. И всегда будет не хватать того, чего не хватает. Но мы будем жить. И мы будем свободны».
Он говорил это не как пророк. Он говорил это как человек, который уже 32 года видит, как буря становится всё сильнее. И всё равно не сдаётся.
Что остаётся после
На прошедшем Семильеро, «место, где прорастают семена», сапатисты сказали самое важное. Буря уже здесь. Государства-нации больше не могут защитить. Капитализм пожирает собственный дом. Программы «помощи» являются оружием буржуазной Мексики по разложению общин и только ускоряют разрушение.
На всё это у них есть другой ответ. Он уже растёт — медленно, с ошибками, иногда нелепо, иногда смешно. Это Общее. Не власть. Не собственность. А жизнь, которую люди строят вместе, потому что не видят другого выхода.
И если когда-нибудь вместо дороги действительно появится пропасть, те, кто научился жить по-общему, хотя бы будут знать, что делать. А те, кто ждал «хорошего президента» или «правильной партии», — останутся на краю без ответа.
Сапатисты не обещают победы. Они говоря, что не сдадутся. И показывают это каждый день — возделывая общую землю, учась в общих школах, леча людей в общих больницах, на собраниях, даже в шутливом рассказе про «экзамен по деланию любви».
Потому что, как сказал в конце Маркос: «Всегда будет чего-то не хватать. Но свобода — это то семя, которое нельзя уничтожить. Его можно только возделывать. И мы его возделываем».
Каракуль — улитка, символ сапатистского движения: медленное, но неостановимое, спиралевидное движение к другому миру. Фото: в одном из каракулей
Итоги
В 2023–2025 годах сапатисты провели глубокую реструктуризацию, отказавшись от формальных структур и перешли к ещё более горизонтальной модели «правительства Общего». Они открыли совместные проекты с несапатистами в сфере здоровья, образования и коллективного земледелия. Это ответ на усиливающийся климатический кризис, насилие картелей и попытки государства через программы «помощи» разложить общины. Чиапас остаётся бедным регионом, но в сапатистских территориях благодаря общинной организации, люди живут несмотря на крах мексиканской экономики. Автономия не идеальна, но она жива и эволюционирует.
Вопрос остаётся в перспективах этой эволюции. Отказавшись от революционной борьбы и взятия власти, общины остаются де-юре мексиканской территорией, а де-факто они оккупированы парамилитарными проправительственными формированиями. Сапатисты остаются под непрекращающейся угрозой полного разгрома. Факторы, которые уберегают их от этого, кажутся весьма сомнительными в реалиях сегодняшней международной политики, и могут быть пересмотрены мексиканской или американской администрацией в угоду финансовым интересам международной буржуазии в любой момент. Нет сомнений в том, что сами сапатисты понимают это лучше других, и именно поэтому всячески показывают свой миролюбивый настрой в строительстве «el Común». Однако, хочется надеяться, что как и 32 года назад, у них есть серьёзные аргументы в защиту выбранного пути.