Общеизвестна мифологема, гласящая об экономическом чуде и процветании Чили во время диктатуры Аугусто Пиночета, которая считается по праву одним из основополагающих столпов неолиберальной идеологии. Действительно, сложно переоценить данный исторический феномен. Являясь одной из первых попыток практического воплощения радикальных рыночных идей Чикагской школы, реформы чилийского диктатора стали одним из главных аргументов неолибералов на долгие десятилетия.
Их влияние во многом сказалось и на других странах мира. Спустя годы сторонники неолиберального подхода в экономике лоббировали проведение «шоковой терапии» в постсоветских странах, а также государствах Латинской Америки и Азии, основываясь именно на этом мифе. Разрушительные последствия рыночных реформ и сопровождающей их ликвидации социальных завоеваний можно ясно видеть в наши дни.
Так или иначе, за тридцатилетний период с момента падения диктатуры Пиночета на свет вышло много исторических и экономических работ, противоречащих самому существованию «чилийского экономического чуда». Их мы сегодня и рассмотрим.
Чилийские попытки модернизации и установление диктатуры
Заводя разговор о Пиночете, нельзя обойти стороной фундаментальные события, предшествовавшие этому. К началу 1970-х годов Чили, одна из наиболее необычных стран Южной Америки, столкнулась с тяжелым структурным кризисом. Сельская местность встретилась с закономерным проникновением капиталистических реалий в ее среду, а также с сопутствующей этому процессу сверхконцентрацией земли в руках крупнейших собственников (латифундистов). Подобное положение дел вызывало массовое недовольство крестьянства, но что еще важнее — оно запустило процесс массовой миграции жителей села в город, что всегда являлось одним из главных условий промышленной революции. Новообразованный обширный пролетариат вскоре стал основной группой в столице Чили, Сантьяго и других крупных городах.
Тем не менее, рабочее большинство быстро столкнулось с новыми проблемами. Стихийная урбанизация в сочетании с узким жилищным фондом привела к образованию обширных трущоб. Несмотря на относительную развитость страны, чилийское законодательство не обеспечивало основные социальные и трудовые права. Средняя заработная плата оставалась низкой, рабочий день ненормированным, а чилийский трудящийся — бедным. Так соединились кризис на заводе и на селе.
Попытки разрешения кризиса путем либерально-демократического реформизма в годы президентства Фрея (1964–1970) оказались откровенно недостаточными. На этом фоне небывалую популярность обрели социалистические силы, позже объединившиеся в коалицию «Народное единство». Уже в сентябре 1970 года победу на выборах одержал сенатор и кандидат от левого блока Сальвадор Альенде.
Победа коалиции оказалась шаткой, ведь, несмотря на долгие старания, «Народное единство» так и не добилось большинства в чилийском Конгрессе. Так или иначе, сразу после выборов Альенде начал проводить радикальные реформы. В первый же год правительство начало экспроприацию земель латифундий, что привело к их разгрому. Также была национализирована вся медная промышленность. Подверглось пересмотру трудовое законодательство. Результаты первого года реформ оказались впечатляющими: рост реальных зарплат на 18%, рост производства на 20%, падение безработицы и инфляции до 3,8% и 22% соответственно. Наконец, годовой рост ВВП составил 8,5%.
Разумеется, чилийский социалистический эксперимент не остался без внимания США. Вскоре в Вашингтоне были приняты два плана по Чили: «Траектория-1» и «Траектория-2». И если первый план включал в основном финансирование идейно-политического противодействия правительству Альенде, то второй подразумевал подготовку военного переворота. При активном участии ЦРУ из чилийских оппозиционеров была создана неофашистская террористическая организация «Родина и свобода». В ее составе находились в том числе и сами оперативники ЦРУ, вроде Майкла Вернона Таунли, снабжавшего группировку оружием.
Помимо этого, Вашингтон ввел против Чили фактические санкции, отрезав ее от главных рынков сбыта меди и центров мирового кредитования. Вместе с развернувшейся волной тотального внутреннего террора со стороны боевиков экономика страны столкнулась с падением, начались беспорядки в армии. Именно в таких условиях 11 сентября 1973 года глава армии Аугусто Пиночет совершил военный переворот, а президент Сальвадор Альенде, отказавшись от бегства из страны, застрелился.
Экономический крах и первый период реформ
Сразу после переворота была сформирована Правительственная Хунта во главе с Пиночетом. Начались массовые репрессии против всех противников военного управления: коммунистов, социалистов, профсоюзных деятелей, демократических реформаторов и т. д. Подобный размах репрессий стал шоком для Чили, одной из наиболее стабильных стран региона. В рамках кампании подавления погибло более 30 тысяч чилийцев, 100 тысяч прошли через тюрьмы и лагеря. Всего же после переворота страну покинули, по некоторым оценкам, до 1 миллиона человек, или около 10% населения страны. После ликвидации активной оппозиции, а также устранения нелояльных военных Аугусто Пиночетом был установлен режим персоналистской диктатуры.
В экономике чилийский диктатор избрал путь неолиберальных реформ, сблизившись с «чикагскими мальчиками» — группой чилийских экономистов-рыночников, вдохновлявшихся неолиберальными идеями Чикагской школы и лично Милтона Фридмана. Вслед за этим начался откат реформ Альенде: была начата масштабная кампания приватизации государственной собственности, не коснувшаяся только медной промышленности, были отпущены цены и резко сокращены бюджетные траты. Последствия данной политики вылились в затяжной кризис 1973–1975 годов. За это время падение промышленного производства составило 25%, многие неконкурентоспособные предприятия без государственной поддержки разорились. Произошло резкое падение реальной заработной платы, а уровень бедности на пике составил 30% населения. Выведение из строя привычных «социальных лифтов» привело к консервации крайней бедности.
Позже, с 1976 года, наметился восстановительный экономический рост, поддержанный обширными иностранными кредитами: рост ВВП составлял относительно скромные 6% в год (меньше первого года Альенде), инфляция снизилась до 30%, а рост экономики переместился из реального сектора в сферу услуг. Впрочем, как верно замечают некоторые экономисты, это лишь вернуло Чили к старым показателям до начала реформ, то есть стало восстановлением, но не развитием.
Помимо высокой социальной цены, первый этап неолиберальных реформ столкнулся со структурными проблемами в экономике. Одним из главных источников экономического роста стали крупные иностранные займы, по причине чего за первое десятилетие диктатуры внешняя задолженность Чили выросла в 5 раз. В это же время на неконтролируемом рынке процветали банковские спекуляции. Наконец, годы неолиберальных преобразований окончательно оформили в Чили экономику «сырьевого рантье» — модель, полностью зависимую от сырьевого экспорта и внешних рынков, а также лишенную высокотехнологичных конкурентных отраслей.
В этом контексте кризисные тенденции мировой экономики 1980-х стали лишь спусковым рычагом долго копившихся чилийских проблем. В начале 1980-х годов США, главный донор режима Пиночета, вступили в стадию экономической рецессии. Резкое сокращение кредитования вместе с привязкой чилийского песо к доллару окончательно похоронили годы реформ. В 1982 году неолиберальная модель рухнула во второй экономический кризис.
Второй период реформ и коррекция курса
Коллапс 1982 года, продукт радикальных рыночных реформ, стал одним из наиболее тяжелых кризисов в истории Чили. Уже в первый год ВВП упал на 14%, а инфляция подскочила до 30%. Промышленный спад только в 1982 году составил 25%, что сравнимо с совокупными показателями 1973–1975 годов, зарплаты были заморожены. В стране обанкротилось более тысячи различных предприятий, включая крупных представителей банковской системы. Безработица, по некоторым данным, охватила треть населения.
Как показала практика, диктатура Пиночета довольно спокойно переживала социальные бедствия чилийцев, однако развернувшийся кризис поставил под вопрос саму сохранность режима. Именно поэтому было решено внести корректировки в неолиберальный курс и прибегнуть к государственному вмешательству. Так, правительство взяло на себя значительную часть банковских расходов, что привело к стабилизации финансовой системы. Часть предприятий была национализирована, дабы избежать дальнейшей волны банкротств. Наблюдая за подобными классическими методами вмешательства в экономику, критики диктатуры в те годы шутили: «Пиночет таки нашел чилийский путь к социализму».
Важным фактором восстановления, как и прежде, стали обширные заимствования у иностранных структур. В 1984 году МВФ с рядом жестких условий возобновил кредитование Чили. Окончательно страна вышла из кризиса лишь в 1986 году.
Крах чистого неолиберального подхода, продемонстрированный тяжелым кризисом, привел к перестановке правительственных экономистов. Вскоре на должность министра финансов был назначен более прагматичный выходец из «чикагских мальчиков» и фаворит Пиночета — Эрнан Бучи. Под его руководством в стране начала реализовываться политика «разумного монетаризма» или, иными словами, несколько смягченного неолиберализма. На банковскую деятельность были наложены отдельные ограничения для избежания повторения кризиса спекуляций, была укреплена регуляционная роль Центробанка. Тем не менее, классические неолиберальные методы сохранились: так, в 1980-е была проведена широкая приватизация в сфере металлургии, пищевой промышленности и т. д. Для укрепления экспортной экономики Бучи произвел девальвацию чилийского песо по отношению к доллару, что увеличило бюджет и доходы сырьевых магнатов, но вновь ударило по благосостоянию масс.
«Разумный курс» и обширное кредитование сделали свое дело. Экономика возобновила стабильный рост на уровне 6% ВВП в конце 1980-х, инфляция снизилась до общемировых показателей, сократилась безработица. Тем не менее, социальные последствия экономической политики диктатуры давали о себе знать. Рост доходов был крайне неравномерен (80% чилийцев имели доходы ниже средних по стране), что выражалось в чрезвычайном социальном расслоении. Уровень бедности даже в поздний период, по разным подсчетам, составлял от 30 до 40%, тогда как зарплаты так и оставались на уровне 1960-х годов.
В 1988 году подходил к концу очередной срок правления Правительственной Хунты. Уверенный в своей популярности, Аугусто Пиночет объявил о проведении национального плебисцита о продлении его полномочий. Однако к удивлению военного правительства объективные факторы возобладали. Чилийские граждане, недовольные многолетней диктатурой престарелого генерала и продолжающейся неолиберальной политикой, проголосовали против Пиночета и отказали ему в мандате. Как итог, в 1990 году Пиночет ушел в отставку, период военной диктатуры завершился.
Разрушенная чилийская мечта: итоги реформ
Теперь, анализируя все вышесказанное, можно убедиться в том, что так называемое «чилийское экономическое чудо» — обыкновенный миф неолиберальных экономистов. Если рассматривать основные макроэкономические показатели эпохи Пиночета в сравнении с другими историческими периодами, результаты будут сомнительными. Средний годовой прирост ВВП с учетом двух разрушительных кризисов (1,6%) был ниже показателей как первого года Альенде, так и последующих лет. При этом откреститься от двух тяжелейших кризисов экономики не представляется возможным, так как и кризис 1973–1975 годов, и крах 1982 года стали прямым следствием неолиберальной модели.
Наиболее тяжелые последствия диктатуры с неолиберальной спецификой можно было наблюдать в социальной сфере. Доходы и уровень жизни народа стали ценой процветания крупного бизнеса. Спустя 17 лет правления Пиночета реальная заработная плата чилийцев так и не доросла до уровня времен Альенде. На долгие годы был зафиксирован высокий показатель бедности, в отдельные периоды превышавший треть населения. Во многом это привело к элитаризации образовательной и медицинской систем.
Неолиберальные реформы радикально перераспределили доходы внутри страны в пользу богатейших слоев. В настоящий момент Чили остается одним из лидеров Латинской Америки и мира по уровню социального неравенства, занимая 14-е место.
Однако наиболее тяжелые последствия переворота и господства неолиберального подхода можно увидеть в долгоиграющих факторах. Рыночные реформы Пиночета фактически уничтожили многие отрасли экономики, превратив страну в «сырьевого рантье», всецело зависящего от экспорта меди и, соответственно, иностранных покупателей. Были уничтожены многие перспективные начинания, в числе которых уникальный проект Сальвадора Альенде — Киберсин. Данный проект заключался в создании цифровизированной системы планового управления экономикой, для чего привлекались десятки ученых-кибернетиков и наиболее современные цифровые технологии. Это начинание наряду с рядом других экономических экспериментов составляло душу «чилийской социалистической мечты». После переворота 1973 года Киберсин был уничтожен хунтой, как и сама мечта.
История не знает сослагательного наклонения, а потому невозможно предугадать, как бы выглядел воплощенный чилийский социалистический эксперимент. Можно сказать с уверенностью лишь одно — захват власти милитаристами и неолиберальными экономистами не принес мифологического процветания, но разорил население страны и подчинил ее ресурсы интересам мировой капиталистической системы.