Праздник, который не был задуман как праздник
Сегодня 8 Марта — это день цветов, открыток и осторожных поздравлений. День, в который мужчины покупают тюльпаны, а бренды публикуют рекламные посты о «силе женщин». Человек, который стоял у истоков этого дня, вряд ли узнал бы этот праздник.
Клара Цеткин не придумывала день комплиментов. Она придумала день борьбы. День, когда женщины выходят на улицы не за признанием, а за правами. Её собственная жизнь плохо подходит для праздничной открытки. В ней было всё, что обычно стараются сгладить в биографиях: политические изгнания, бедность, смерть любимых, партийные расколы, войны и революции. И при этом — десятилетия упрямой работы, почти незаметной на фоне больших событий.
Она не была ни первой женщиной-политиком, ни первой феминисткой. Но она сделала нечто гораздо более сложное: интегрировала марксизм в женский вопрос и перешла от теории к практике — именно поэтому её идеи до сих пор вызывают споры. Одни считают её героиней социалистического феминизма, другие — человеком, который подчинял женское движение политической борьбе.
Но как бы ни оценивали её сегодня, одно остаётся фактом: именно благодаря Кларе Цеткин миллионы женщин впервые начали рассматривать себя как политическую силу. И началось всё не с митингов, а с маленького немецкого городка.
Девушка, которая слишком много читала
Клара Айснер родилась в 1857 году в маленьком городке неподалёку от Лейпцига, в семье, где книги были почти таким же естественным предметом, как стол или стул. Её отец был учителем, а мать образованной женщиной, которая организовала местное женское общество. Именно она стала первым человеком, который показал Кларе, что мир можно рассматривать не как набор правил, а как систему вопросов.
В середине XIX века это уже было необычно — девочек учили быть аккуратными, добродетельными и послушными. Но не особенно поощряли их стремление понимать, почему общество устроено именно так — Клара же рано начала задавать такие вопросы. Кроме того, позже в воспоминаниях она со смехом рассказывала, что в детстве не было ни одной мальчишеской драки, в которой она бы не участвовала.
Германия того времени переживала быстрые изменения. Промышленность росла, города увеличивались, а вместе с ними росло и новое социальное напряжение. Тысячи женщин начинали работать на фабриках, и это разрушало привычный порядок жизни. Женщина, которая раньше существовала внутри домашнего хозяйства, теперь становилась частью промышленного мира — мира зарплат, рабочего дня и фабричной дисциплины.
Позже Цеткин сформулирует это очень точно:
«Капиталистический способ производства повлёк за собой переворот в общественных отношениях… Машины и современное производство разрушили старую форму домашнего хозяйства, и для миллионов женщин возник вопрос: как прокормить семью и чем заполнить свою жизнь?»
Эти изменения были видны повсюду, но большинство политиков предпочитало их не замечать. Женщины в Германии не имели политических прав. Они не могли голосовать, не могли наравне с мужчинами вступать в партии и часто даже не могли посещать политические собрания.
Учительница, которая стала социалисткой
В юности Клара готовилась стать учительницей. Это была одна из немногих профессий, доступных образованной женщине. Работа давала определённую независимость, но одновременно оставляла её внутри строгой социальной рамки.
Именно в этот период она впервые столкнулась с социалистическим движением. Идеи Карла Маркса и Фридриха Энгельса распространялись по Европе как нечто почти опасное. Для многих молодых интеллектуалов того времени они выглядели как попытка дать научное объяснение социальной несправедливости. Клара была одной из тех, кого эти идеи захватили.
Позже она напишет, что Маркс дал женскому движению не готовые ответы, а гораздо более важную вещь — метод понимания общества:
«Материалистическое понимание истории дало нам не готовые формулы, но верный метод исследовать и понять женский вопрос в контексте исторического развития общества», — отмечала Клара.
Для молодой женщины конца XIX века это означало радикальную мысль: женское неравенство — это не моральная проблема и не результат традиции. Это часть социальной системы. В студенческие годы она получила от товарищей прозвище «Дикая Клара» за то, как яростно она отстаивала свои взгляды в ожесточённых дискуссиях.
Любовь, изгнание и фамилия, которая останется навсегда
Кларе было чуть больше двадцати, когда её жизнь резко изменилась. К концу 1870-х уже была молодой учительницей, увлечённой социалистическими идеями. Германия в это время переживала политическое напряжение: рабочее движение быстро росло, а власть пыталась его подавить. В социалистических кружках, газетах и дискуссионных клубах собирались люди, которые были убеждены, что старый порядок долго не продержится.
Именно в этой среде Клара познакомилась с одесситом Осипом Цеткиным — это произошло примерно в 1878 году в Лейпциге, где собирались социалисты и политические эмигранты. Кларе тогда было около 21 года, Осипу— около 28.Он был русским революционером, эмигрантом из Российской империи, который работал в Лейпциге плотником и уже успел пройти через политические преследования. Он был образованным человеком, много читал, интересовался политической теорией и участвовал в социалистических кружках. В отличие от Клары, которая только входила в политическую жизнь, Осип уже был частью революционной среды, и сблизила их именно политика. Для молодых социалистов того времени это было обычным делом: личные отношения часто возникали внутри общего дела. Вместе с Осипом она стала посещать собрания марксистов и полностью отреклась от буржуазного образа жизни — это стало причиной её разрыва с семьёй, которая не поддержала её позицию.
Вскоре их жизнь и вовсе оказалась под ударом — в 1878 году в Германии вступили в силу антисоциалистические законы Бисмарка. Социалистические организации запретили, газеты закрыли, собрания разогнали. Активисты оказались под постоянным полицейским контролем. Многие были вынуждены покинуть страну. Осипа арестовали и выслали из Германии, а Клара последовала за ним.
Париж: город эмигрантов
В начале 1880-х годов они переехали в Париж, который тогда был одним из главных центров политической эмиграции в Европе. Здесь жили русские народники, немецкие социалисты, итальянские анархисты — люди, которые по разным причинам не могли работать у себя на родине. Париж давал им свободу говорить и писать, но почти никогда — финансовую стабильность.
Клара и Осип жили очень скромно. У них не было постоянного дохода, и деньги приходилось зарабатывать случайными работами. Клара давала уроки, занималась переводами и писала статьи для социалистических газет. Иногда она работала корреспондентом для немецкой социал-демократической прессы. Осип тоже участвовал в журналистской и политической работе, писал статьи и поддерживал связи с революционными кругами. Они часто жили почти на грани нищеты. Политическая эмиграция редко была романтичной — гораздо чаще она означала дешёвые квартиры, постоянные долги и необходимость искать любую работу. Чтобы сводить концы с концами, Клара стала стирать бельё в домах зажиточных парижан. Вскоре ей пришла новая идея как заработать больше денег. Ещё в юности она освоила азы игры в покер, но тогда девушка не могла просто сесть за один стол с мужчинами, её как минимум высмеяли бы, а как максимум — грубо выставили бы из заведения. Поэтому она переодевалась в мужчину, наклеивала усы и смело переступала пороги парижских игорных домов. Успешно обыгрывая джентльменов, она немного поправила финансовое положение своей семьи.
Тем не менее, именно в эти годы они стали полноценной семьёй. У Клары и Осипа родились двое сыновей — Максим и Костя. Клара воспитывала детей, работала и одновременно участвовала в социалистическом движении. Для женщины XIX века это было необычным сочетанием ролей. Позже она будет говорить о положении женщин именно исходя из этого опыта — когда работа, материнство и политическая деятельность переплетаются и создают почти невозможную нагрузку. Она видела, что подобная жизнь характерна не только для неё, но и для миллионов женщин, которые пытались совмещать труд и семью.
Именно поэтому Цеткин всё чаще говорила о том, что женский вопрос нельзя рассматривать как отдельную тему. По её мнению, он возник из изменений в самой экономике общества. Она объясняла это просто: индустриальное производство разрушило старую модель семьи, где женщина была частью домашнего хозяйства:
«Машины и современный способ производства подорвали основу домашнего производства, и для миллионов женщин возникла проблема: как прокормить семью и чем заполнить свою жизнь»
Болезнь и потеря
К концу 1880-х годов Осип тяжело заболел туберкулёзом. Болезнь Осипа развивалась медленно, но не оставляла надежды на выздоровление. В эмигрантской среде это было особенно тяжело: денег на лечение почти не было, а поддержка родственников была далеко. В 1889 году Осип Цеткин умер. Кларе тогда было 32 года. Она осталась одна в чужой стране с двумя маленькими детьми и без стабильного дохода.
Для многих людей подобная ситуация означала бы необходимость полностью изменить жизнь — отказаться от политической деятельности, найти более надёжную работу, сосредоточиться на выживании, но Клара выбрала другой путь.
Она продолжила заниматься политикой. Более того, именно после смерти Осипа её участие в социалистическом движении становится ещё более активным. Она начинает регулярно выступать на партийных съездах, писать статьи и постепенно превращается в одну из заметных фигур в международном социалистическом движении.
И тогда она принимает решение, которое может показаться символическим, но на самом деле многое говорит о её характере — она оставляет фамилию Осипа. Так Клара Айснер становится Кларой Цеткин. Это имя она будет носить всю оставшуюся жизнь. Кроме того, она познакомилась с Розой Люксембург, которая бежала в Париж из-за политических преследований. Они быстро сошлись на общих взглядах и зашагали по жизни бок о бок.
Политическая идея, которая рождается в эмиграции
Парижские годы дали ей не только личный опыт, но и политическую позицию. Наблюдая за жизнью эмигрантов, рабочих и работниц, Цеткин всё больше убеждалась, что женское движение не может ограничиваться требованиями образования или правового равенства. Эти требования были важны, но они почти не затрагивали жизнь женщин-работниц.
Она считала, что между буржуазным женским движением и женщинами из рабочего класса существует огромная дистанция. Говоря о подобных инициативах, она однажды заметила, что представительницы обеспеченных слоёв общества могут быть готовы проявлять благотворительность по отношению к «бедным сёстрам», но совсем не готовы сотрудничать с ними на равных. Эта мысль станет центральной для всей её дальнейшей работы.
К концу 1880-х годов Клара Цеткин уже ясно понимала, чем она хочет заниматься: она собиралась организовывать женщин-работниц и вовлекать их в политическую борьбу. Её собственная жизнь — жизнь эмигрантки, матери и политической активистки — убедила её, что женский вопрос нельзя отделить от социальной структуры общества.
Речь, после которой её начали слушать
Антисоциалистические законы в Германии были отменены в 1890 году, и социал-демократическое движение вновь получило возможность работать легально — Клара, как и многие социалисты, возвращается в Германию. К концу XIX века женское движение в Европе уже существовало. В разных странах появлялись организации, которые требовали доступа женщин к образованию, профессиям и политическим правам. Однако большинство этих организаций представляли интересы женщин среднего класса: учительниц, писательниц, врачей, жён юристов и предпринимателей. Цеткин считала, что такая перспектива слишком узкая.
Она видела, что индустриальная Европа изменила жизнь миллионов женщин. Они работали на фабриках, в мастерских, на предприятиях, получали низкую зарплату и часто были лишены элементарных прав. Их положение было связано не только с тем, что они женщины, но и с тем, что они — рабочие. Эту мысль она впервые формулирует на большом партийном съезде социал-демократов в 1896 году — выступление стало поворотным моментом её политической биографии.
Зал, в котором она выступала, был заполнен делегатами — в основном мужчинами. Рабочее движение в то время оставалось почти полностью мужским пространством. Даже многие социалисты считали, что женский вопрос вторичен и может подождать до будущего. Большинство дискуссий о правах женщин в то время строились вокруг моральных или правовых вопросов: справедливо ли лишать женщин права голоса, правильно ли ограничивать их доступ к образованию.
Цеткин предлагала другой подход — она утверждала, что положение женщин нельзя понять без анализа экономических изменений. Миллионы женщин оказались втянуты в рынок труда, но при этом они не получили ни политических прав, ни социальной защиты. Она раскритиковала буржуазное женское движение и заявила, что интересы женщин разных классов могут расходиться так же сильно, как интересы мужчин, поэтому невозможно говорить о едином женском движении. Она сформулировала эту мысль предельно прямо: политическое равноправие само по себе не устраняет социальные различия.
«Пролетарская женщина оказывается в лагере пролетариата, буржуазная женщина — в лагере буржуазии» — декларировала Клара.
Женщины-работницы должны бороться не отдельно, а вместе с рабочим движением. Их участие в политической борьбе необходимо не только для них самих, но и для всего движения.
«Мы не должны вести особую пропаганду для женщин. Мы должны вести социалистическую агитацию среди женщин. Наша задача — пробудить их классовое сознание и вовлечь их в борьбу»
Вскоре после своего выступления она начинает работать редактором социалистического журнала Die Gleichheit — «Равенство». Под её руководством из небольшого издания он превращается в крупный политический журнал с десятками тысяч читательниц. Цеткин писала статьи, анализировала положение женщин, публиковала материалы о забастовках и условиях труда. Но главное — она старалась показать, что женщины не являются пассивными жертвами системы. Они могут быть активными участницами политической борьбы.
Постепенно вокруг журнала формируется целая сеть активисток — женщины начинают организовывать собрания, участвовать в профсоюзах, обсуждать вопросы заработной платы, условий труда и политических прав. Впервые в истории немецкого рабочего движения женщины становятся заметной частью политической организации.
В 1897 году Клара вышла замуж во второй раз. За Георгия Фридриха Цунделя, художника, младше неё на 18 лет — она была свободна от предрассудков. Молодого человека отчислили из академии за участие в забастовке, а Цеткин увлекла его коммунистическими идеями. Это был союз единомышленников: Георгий поддерживал её в борьбе, но их брак был полон страсти и конфликтов. В то же время её сыновья Максим и Костя росли. Максим стал врачом, Костя — инженером, оба — коммунистами.
8 Марта — день борьбы
К началу XX века Клара Цеткин уже была одной из самых известных фигур в социалистическом движении Европы. Её влияние ощущалось всё сильнее — прежде всего потому, что именно она занималась тем направлением политической работы, которое долгое время оставалось почти невидимым: организацией женщин. Она стала первой женщиной в руководящем органе Социал-демократической партии Германии (СДПГ), её назначили в центральный комитет по образованию.
Её работа в журнале «Равенство» постепенно превратила издание в один из главных центров социалистического женского движения. Через него распространялись идеи, обсуждались условия труда, публиковались отчёты о забастовках и митингах. В этот период женщинам Германии разрешили вступать в политические партии наравне с мужчинами и Клара озаботилась обеспечением достойного представительства для них в СДПГ, став секретарём Международного женского бюро в партии — она боялась, что мнение женщин не будет услышано из-за тотального количественного перевеса со стороны мужчин. Журнал «Равенство» стал официальным изданием этого отдела.
Клара понимала, что одной журналистики недостаточно. Нужна была международная организация, которая могла бы объединить женщин из разных стран. Так начались международные конференции социалисток. К 1910 году женское движение уже было достаточно сильным, чтобы собирать делегаток со всей Европы — в Копенгагене состоялась международная конференция социалистических женщин, на которую приехали представительницы семнадцати стран. Зал был заполнен женщинами, многие из которых ещё несколько лет назад вообще не могли участвовать в политических собраниях. Теперь они обсуждали вопросы, которые касались миллионов людей: избирательное право, условия труда, защиту матерей и детей, борьбу с дороговизной.
Именно на этой конференции Клара озвучила вдохновлённую американскими забастовками идею, которая позже станет известна всему миру. Она предложила учредить 8 марта Международный женский день, в который женщины всех стран будут выходить на митинги и демонстрации, требуя политических прав и социальной защиты, что будет служить агитации и рассматриваться как часть общего женского вопроса. Решение было принято единогласно.
Первый Международный женский день прошёл в 1911 году. Его отмечали в Германии, Австрии, Швейцарии и Дании. И он сразу показал, насколько сильным может быть новое движение — на улицы вышли сотни тысяч женщин. Для многих из них это было первое участие в массовой политике. Женщины, которые раньше существовали на периферии общественной жизни, вдруг оказались в центре публичного пространства.
Главным требованием демонстраций было избирательное право. В большинстве европейских стран женщины всё ещё не могли голосовать. Но для социалистического движения этот вопрос был связан с более широкой проблемой — участием женщин в общественной жизни. Цеткин постоянно подчёркивала, что речь идёт не просто о юридическом равенстве. По этой причине женский день должен был стать не символом, а мобилизацией.
Война, которая расколола движение
Лето 1914 года стало для европейского социалистического движения настоящим испытанием. Когда началась Первая мировая война, большинство социал-демократических партий неожиданно поддержали свои правительства. Парламентарии голосовали за военные кредиты, партии призывали рабочих «защищать свою страну». Движение, которое десятилетиями говорило о международной солидарности рабочих, внезапно оказалось разделено национальными границами и встало на сторону своих эксплуататоров.
Цеткин была среди тех, кто категорически отказался поддержать войну. В её глазах эти события были трагедией, которая разрушала всё, за что боролось социалистическое движение. В одном из обращений к социалисткам разных стран она писала, что женщины должны объединиться против милитаризма и защищать жизнь своих детей и будущее общества.
Её позиция была далеко не безопасной — антивоенная агитация воспринималась властями почти как государственная измена. Активисты подвергались преследованиям, многие были арестованы, Клара не отказывалась от своих убеждений. Она считала, что женщины должны особенно ясно понимать цену войны.
В её письмах и статьях того времени чувствуется почти физическая боль от происходящего. Она писала, что война — это «кровавая бойня, в которой народы становятся пушечным мясом для чужих интересов». И особенно ее возмущало то, как быстро исчезла международная солидарность, которой социалисты так гордились. Кроме того, в этот период её брак дал трещину. Георгий принял решение участвовать в военных действиях и отправился на фронт одним из первых, из-за этого они разругались.
В 1915 году Цеткин организовала в Берне Международную женскую социалистическую конференцию против войны. Это было рискованное и почти невозможное мероприятие — Европа была разорвана фронтами, границы закрыты, правительства преследовали антивоенных активистов. Тем не менее женщины из разных стран все-таки приехали.
На этой встрече Цеткин говорила о том, что женщины платят за войну двойную цену. Они теряют мужей и сыновей, работают на износ в тылу, переживают голод и разруху.
«Когда мужчины ведут войну, — говорила она, — женщины должны бороться за мир».
Это была не просто красивая фраза. Для Цеткин женское движение никогда не было изолированным от общей политики. Она считала, что борьба за права женщин не может быть отделена от борьбы против войн, эксплуатации и социальной несправедливости. В 1915 году Клару арестовали за агитацию против войны. Она провела несколько месяцев под следствием, тогда ей было почти 60 лет. Из-за антивоенной позиции Цеткин сняли с должности редактора «Равенства». Вскоре она и вовсе покинула СДПГ по этой же причине.
Война окончательно оттолкнула ее от умеренной социал-демократии. Цеткин все больше сближалась с теми, кто требовал радикального разрыва со старой политикой. Среди них были её уже давняя и ближайшая подруга Роза Люксембург и Карл Либкнехт — люди, с которыми ее связывала не только политика, но и глубокая личная привязанность. Вместе они создали революционную организацию «Союз Спартака». Позже Клара скажет, что война «сорвала маски». Для нее это был момент болезненного, но необходимого прозрения: старые формы социал-демократии больше не способны изменить мир.
Ноябрьская революция в Берлине
Ноябрь 1918 года принес Германии конец войны и одновременно начало новой эпохи. Империя рухнула, кайзер отрекся от престола, по всей стране вспыхнули восстания и рабочие советы. На улицах Берлина, Гамбурга и Мюнхена люди говорили о революции. Для Клары это был момент, которого она ждала десятилетиями, но в это время она тяжело болела была и прикована к кровати.
«Союз Спартака» под началом Розы и Карла объединился с другими левыми и создал Коммунистическую партию Германии (КПГ) — события развивались стремительно. В январе 1919 года после увольнения популярного левого полицай-президента Эмиля Эйхгорна в Берлине вспыхнула 150-тысячная демонстрация, переросшая в захват типографий и вокзалов вооруженными рабочими. Лидеры восстания — Роза Люксембург и Карл Либкнехт — оказались не готовы к захвату власти, но уступили натиску масс. Этой нерешительностью воспользовалось правительство. Военный министр Густав Носке, называвший себя «кровавой собакой», ввёл в Берлин отряды фрайкоров — добровольческих правых формирований из бывших солдат. К 12 января восстание жестко подавили, погибло около 200 человек. Уже 15 января Розу и Карла выследили и арестовали в квартире их соратника. Их застрелили — тело Розы сбросили в канал, а Карла сдали в морг как «труп неизвестного». После этих событий многие активисты сломались или отошли от политики.
Для тяжело больной Клары, которая в это время находилась в своем доме под Штутгартом, это стало тяжелейшим ударом. Единственное, что она смогла сделать, будучи прикованной к постели — это подписать обращение спартаковцев к пролетариям мира.Во время этих событий она потеряла не только политических союзников, но и своих самых близких друзей. В некрологе Люксембург она написала:
«Она была мозгом и сердцем революции».
Клара в большой политике
Несмотря на поражение революции, КПГ устояла и даже получила 4 места в Рейхстаге — 63-летняя Клара как одна из основательниц КПГ стала депутатом. В декабре 1920 года к КПГ присоединилось мощное левое крыло Независимой социал-демократической партии (НСДПГ). За одну ночь партия превратилась из небольшой группы в массовую организацию с сотнями тысяч членов. Также партия получила от уже Советской России финансовую и организационную поддержку.
В 1920-е годы Цеткин занимала множество постов, совмещая работу в КПГ и Коммунистическом интернационале (Коминтерне). Несмотря на подорванное здоровье, она продолжала активную работу, выступая за революционные преобразования и права женщин на самых разных трибунах по всему миру, продолжая критиковать буржуазный феминизм. В это время Клара получила приглашение в Советскую Россию на II Конгресс Коминтерна.
«Я ехала в страну, где рабочие взяли власть, — это был свет в тьме», — вспоминала она. Прибыв в Петроград, Клара увидела разруху, голод, но и энтузиазм: женщины работали на фабриках, дети учились в новых школах. В Москве она подружилась с Надеждой Крупской и Александрой Коллонтай — они обсуждали эмансипацию, но ключевыми стали встречи с Владимиром Лениным. Они говорили часами в Кремле и много времени уделяли женскому вопросу. Клара видела в Ленине «простого человека с гениальным умом», но не боялась спорить. Цеткин предложила международный непартийный конгресс женщин по примеру тех, что успешно проходили в СССР под началом Крупской и Коллонтай, чтобы привлечь массы, включая буржуазных феминисток, реформисток, христианок и других, но под коммунистическим началом с целью пропаганды и перетягивания масс на сторону Коминтерна. Она предлагала создать комитеты в странах, развить повестку о равной оплате труда, защите материнства, соцпомощи домохозяйкам, защите прав женщин в браке и политике. Ленин одобрил идею.
«Это усилит наш фронт, ослабит буржуазию. Представьте: социал-демократки, христианки, пацифистки, суфражистки — все под нашим руководством. Это картина хаоса буржуазного мира!» — сказал он.
Ленин опасался, что власти стран запретят такие такой конгресс и комитеты или, например, буржуазные делегатки перехватят контроль над ними из-за численного превосходства и опыта, но Клара возразила. Русские коммунистки показали себя как «железное ядро» во время таких конгрессов женских комитетов. Ленин пожелал удачи и пообещал поддержку, но идее не было суждено осуществиться. Конгресс не состоялся из-за жёсткого сопротивления ведущих коммунисток из Германии и Болгарии — стран с самыми сильными женскими движениями. Они боялись, что власть в конгрессах всё же перехватят либеральные феминистки и реформистки, которые вместо классовой борьбы продвинут идеи о «мире» или «правах» без революции. Они сделали выбор в пользу бескомпромиссной «чистоты движения» вместо работы над привлечением масс. Ленин говорил об этом:
«Жаль, великая жалость! Товарищи упустили шанс дать женщинам надежду и привлечь их к революции»
Труды Клары продолжали способствовать расширению влияния коммунистов в Германии. Во время гиперинфляции и безработицы 1923 года всё больше трудящихся немцев и немок обращались к КПГ, которая ставила целью Советскую Германию по примеру России. Во время очередной поездки Клары из Германии в Советский Союз она отморозила палец на ноге в нетопленом вагоне. Началась гангрена, что привело к полному нервному истощению и серьезным заболеваниям почек и сердца. Её и без того слабое здоровье оказалось подорвано ещё сильнее, но она продолжала работу, демонстрируя колоссальную стойкость.
После смерти Ленина в 1924 Клара писала: «Ленин — заветы женщинам мира», подчёркивая его роль в эмансипации. Через некоторое время она развелась со своим мужем Георгием, но они остались друзьями — причиной стали её частые разъезды. На тот момент она жила в Берлине, но часто ездила в Крым и Подмосковье на лечение. Её сын Максим на тот момент работал врачом в Москве, а Костя остался в Германии и трудился инженером.
В 1927 году Кларе Цеткин было 70 лет. Её жизнь, полная революционной борьбы, оставила след на здоровье: астма, сердечные проблемы, почти полная слепота. Но дух оставался несломленным. Она надиктовывала статьи для немецких и советских изданий и письма, а также оставалась бессменным депутатом КПГ в Рейхстаге:
«Женщины — резерв армии революции, но без классовой борьбы они останутся в цепях»
Цеткин стала одной из самых заметных фигур в международном коммунистическом движении и выступала за единство левых сил. Она открыто критиковала линию Коминтерна, из-за которой КПГ объявила социал-демократов главными врагами и социал-фашистами, когда в Рейхстаге уже набирала силу нацистская НСДАП. Она до самого конца будет называть эту политику ошибкой, считая, что это разобщает рабочих и даёт фашизму расти.
«Объединяйтесь с социал-демократами против фашизма, но не сдавайте принципов», — призывала Клара.
Возвращаясь в Германию она видела рост нацизма, влияние и власть нацисткой НСДАП росли. Тяжело больная и почти полностью слепая Клара вела антифашистскую агитацию в Рейхстаге и на митингах. Она продолжала призывать КПГ и СДПГ объединиться против фашизма, но безрезультатно. Коммунисты и социал-демократы продолжали грызться между собой, пока нацистская партия наращивала силу.
Цеткин до последнего не оставляла Германию, курсируя между санаториями в СССР и Берлином.
Заседание Рейхстага объявляю открытым!
Кульминацией стал август 1932 года. Нацисты взяли 230 мандатов на выборах, став крупнейшей партией, но всё ещё без большинства. После этого, согласно традиции, старейший депутат должен был открыть первую сессию Рейхстага в новом составе — по иронии судьбы этим старейшим депутатом оказалась 75-летняя ярая коммунистка и революционерка Клара Цеткин. Нацисты угрожали:
«Мы её убьём, если она появится».
Они знали её как «красную бабку» — врага с 1923 года, когда она в Коминтерне предупреждала о фашизме. Она была почти слепа, уже не могла ходить и в тот момент находилась в СССР, однако решила, что должна выступить, в очередной раз проявив свою стальную волю и не отказавшись от трибуны. Клару вынесли на носилках из советского санатория, посадили в специальный вагон поезда Москва— Берлин, и она отправилась в путь под охраной коммунистов, рискуя жизнью. В Берлине, 29 августа, её встретили товарищи: несли на носилках через толпу, под крики «Рот фронт!» и угрозы со стороны нацистов.
30 августа она прибыла в Рейхстаг — 608 депутатов, из них 230 нацистов в униформе. Атмосфера была накалена: нацисты скандировали, угрожали. Клару внесли на носилках, подняли на трибуну. Она, в чёрном платье, с седыми волосами, начала:
«Заседание Рейхстага объявляю открытым!»
После этого она по памяти произнесла 40-минутную речь, ведь зрение уже не позволяло ей читать. В ней она вновь заявила о необходимости объединения против фашизма, призвала к свержению правительства и раскритиковала нацистов, объявив их оружием монополий, обманывающим массы. Она выразила надежду открыть первый советский конгресс Советской Германии и призвала трудящихся женщин вставать в фронт.
Речь транслировалась по радио, вдохновляя антифашистски настроенных граждан. Нацисты, шокированные смелостью «красной бабки», молчали. Коммунисты аплодировали, социал-демократы оставались нейтральными.
После Клару вынесли из Рейхстага так же на носилках, она вернулась в Москву тем же путём. Это был её последний визит в Германию.
Навсегда в СССР
В январе 1933 года Адольф Гитлер стал канцлером, нацисты полностью захватили власть. В феврале — поджог Рейхстага, запрет КПГ, аресты. Клара была вынуждена остаться в СССР. Она жила в санатории Архангельское под Москвой, где лечилась и продолжала работать — диктовала статьи о фашизме для «Правды» и «Известий», переписывалась с соратниками, готовила мемуары. Продолжала критиковать, по её мнению, ключевой промах Коминтерна, который отсёк возможность создания единого антифашистского объединения. КПГ признает ошибку только в 1935 году, будучи уже в изгнании, и провозгласит курс на единый фронт против фашизма.
Клара же в последние месяцы жизни встречалась с внуками — её сын Максим продолжал жить в Москве. Однако она всё равно тосковала по Германии и говорила, что её душа рвётся в бой, но она инвалид, прикованный к постели.
20 июня 1933 года, в тихий летний день, она умерла в Архангельском от сердечного приступа. По воспоминаниям близких, перед смертью она произнесла имя — «Роза». Люксембург, убитая в 1919 году, до самой кончины оставалась для Клары самим огнём революции.
Похороны Цеткин стали грандиозным событием. 22 июня в Москве на Красной площади собрались тысячи: рабочие, коммунисты, делегации из Коминтерна и эмигранты из Германии. Урну с прахом Клары несли лидеры СССР — Иосиф Сталин, Надежда Крупская, Вячеслав Молотов, Михаил Калинин, Серго Орджоникидзе и другие. Процессия шла под красными знамёнами, с оркестром, играющим Интернационал. Проводили в последний путь её под клич:
«Клара — мать пролетарских женщин, её борьба бессмертна»
Её прах поместили в Кремлёвскую стену, рядом с мавзолеем Ленина.
Наследие Клары
Клара Цеткин оставила после себя не просто невероятную историю жизни, в которой она прошла путь от симпатизирующей социалистам немецкой студентки до одной из ключевых политических фигур ортодоксально-марксистского крыла начала XX века, но и новый способ думать о женском вопросе. Рабочее движение, которое игнорирует проблемы женщин-работниц, обречено на провал, а женщины, игнорирующие рабочее движение, обречены оставаться в цепях.
Именно она провела четкую границу между марксистским и буржуазным феминизмом. Её знаменитый тезис: пролетарская женщина борется не против мужчины своего класса, а вместе с ним — против класса капиталистов, сегодня особенно актуален. Она не просто декларировала этот принцип, а сделала его основой всей организационной работы. Если Август Бебель дал пролетаркам книгу «Женщина и социализм», то Клара Цеткин дала им голос, организацию и уверенность в своей силе.
Оставленный нам в наследство Международный женский день борьбы сегодня должен стать ежегодным поводом обратить внимание на женский вопрос и классовую природу неравенства, которая особенно сильно отражается именно на женщинах. Пролетаркам, получающим в этот день неловкие слова об «украшении коллектива», следует напомнить себе и окружающим, что они не украшение и не «слабый пол», а огромная сила, способная сворачивать горы буржуазной лжи.
Источники:
Clara Zetkin: Selected Writings (ред. Philip S. Foner, 1984 / переиздание Haymarket Books 2015)
Дорнеманн Луиза. Заседание рейхстага объявляю открытым: Жизнь и деятельность Клары Цеткин. Пер. с нем.— 2-е изд.— М.: Политиздат, 1980.—518 с., с илл.
Статьи и мемуары Клары Цеткин – https://www.marxists.org/archive/zetkin/