Рождение бонапартизма:
1848 год стал переломным моментом не только в истории всей Европы, но и в истории Франции. Уже в феврале под тяжестью собственных противоречий рухнула власть династии Бурбонов — а 25 числа была провозглашена Вторая Республика. Вскоре революционный пожар, позже нареченный «Весной Народов», распространился и на другие европейские монархии.
Революция 1848 года стала событием уникальным, ведь именно в ходе её развития впервые приняли активное участие пролетариат и социалистические элементы. Эти социалисты-утописты не представляли полноценную партию, однако именно благодаря рабочим была одержана победа на баррикадах и, наконец, в самой буржуазно–демократической революции. По этой причине в состав первого правительства вошли два социалиста: Луи Блан и «рабочий Альбер».
Тем не менее, именно эта политическая активность пролетариев вызвала страх и ненависть новоприобретенных капиталистических господ. Итогом классового противостояния стал расстрел парижских рабочих масс генералом Кавиньяком в июне 1848 года и установление его диктатуры.
На этом революционная энергия не была исчерпана. Параллельно во Франции нарастал многосторонний классовый конфликт: крупные буржуа презирали рабочих, рабочие ненавидели капиталистов и Кавиньяка, а мелкобуржуазное крестьянское большинство враждебно относилось и к тем, и к другим.
Именно в этих условиях к власти на выборах пришел авантюрист, харизматичный популист и просто племянник Наполеона I — Шарль Луи Наполеон Бонапарт.
- Крестьянам он обещал аграрное благополучие, как в годы его знаменитого дяди.
- Военщине были гарантированы новые великие победы масштаба наполеоновских походов.
- Буржуазии — новые рынки и процветание.
Обстоятельства его прихода к власти во многом охарактеризовали суть всякого бонапартистского режима — авторитарной популистской диктатуры крупного капитала, существующей в условиях поддержания баланса враждебных классовых сил. Такова суть бонапартизма во всякой стране.
Первые авантюры:
Ключевой особенностью внешней политики президента Луи–Наполеона, позже ставшего императором Наполеоном III, стала приверженность авантюрным кампаниям и постоянным захватам. Рискованные акции в случае успеха становились «победой всего общества» и опорой популистского режима. Не говоря уже о том, что эти победы приносили немалый доход финансовой олигархии и промышленному капиталу.
Любопытно, что первой «маленькой и победоносной» стала Крымская война 1853–1856 годов. Победа нового императора в этой войне имела значительное идейно–психологическое значение и стала спусковым крючком для начала безудержной агрессии в мире. В этом же году была развязана Вторая Опиумная война против Китая, по итогам которой Франция и Британия получили огромную контрибуцию в 8 миллионов лянов, а перед французским капиталом открылись китайские прибрежные и внутренние провинции.
Уже в 1858 году началось французское завоевание Вьетнама. Итоги войны были предсказуемы: империалисты отторгли от страны Южный Вьетнам и наложили непомерную контрибуцию в 20 миллионов франков. Во многом именно огромные китайские и вьетнамские контрибуции, наряду с прямым ограблением земель и эксплуатацией дешевой рабочей силы, стали основой внешнего блеска и величия бонапартистской империи. И надо сказать, блеска было предостаточно.
Шестидесятые годы стали позолоченным веком Наполеона III. Торжественные мероприятия и балы стали повседневностью, а буржуазия, особенно финансовая, переживала невероятный подъем. В это время распухающий финансовый капитал в своей ростовщической вариации начал занимать господствующее положение в стране, что определит в будущем Францию как «страну рантье» и мирового чемпиона по вывозу капитала за рубеж.
Денежное благополучие усугубило невиданную коррупцию и непотизм, свойственные полицейскому государству, выстроенному Луи–Наполеоном. Неудивительно, что в это время приобрели популярность грандиозные, дорогостоящие и весьма сомнительные проекты. Ярким примером чего служит эпопея вокруг строительства Суэцкого канала. Начатая в 1859 году авантюристом и родственником императрицы Фердинандом де Лессепсом стройка за десять лет увеличилась в стоимости в три раза. Ходили упорные слухи о нецелевом использовании средств Лессепсом и его коллегами–воротилами. Впрочем, это не помешало в 1869 году торжественно открыть канал при стечении коронованных особ со всей Европы и участии самой императрицы Евгении. К месту будет вспомнить стихотворение Ф.И. Тютчева «Современное», саркастически отразившее отвратительную роскошь и подчеркнутый гедонизм бонапартистского режима:
«Пушек гром и мусикия!
Здесь Европы всей привал,
Здесь все силы мировые
Свой справляют карнавал.И при криках исступленных
Бойкий западный разгул
И в гаремах потаенных
Двери настежь распахнул.Как в роскошной этой раме
Дивных гор и двух морей
Веселится об исламе
Христианский съезд князей!
. . .
И всех ярче и милее
Светит тут звезда одна,
Коронованная фея,
Рима дочь, его жена.С пресловутого театра
Всех изяществ и затей —
Как вторая Клеопатра,
В сонме царственных гостей,На Восток она явилась,
Всем на радость, не на зло,
И пред нею все склонилось:
Солнце с Запада взошло!»
Мексиканская спецоперация:
На этом авантюры французской дипломатии не закончились. Убежденный в своей непобедимости и безнаказанности, императорский двор начал искать новую войну и вскоре нашел её в Мексике.
Только вышедшая из очередной гражданской войны, эта страна представляла собой жалкое зрелище: экономическая отсталость и политическая нестабильность соседствовали с огромной закредитованностью государства. Подобное положение вещей во многом устраивало иностранных акторов, но приход к власти прогрессивного правительства Бенито Хуареса и его отказ платить по долгам Британии и Франции в 1861 году резко изменили ситуацию. Империалисты решили подчинить себе страну.
В результате сговора с местными консерваторами–монархистами три державы (Франция, Испания и Великобритания) 8 декабря того же года начали полномасштабную интервенцию. Изначально спланированное как быстрая «мексиканская спецоперация», довольно скоро военное вторжение пошло не по плану. Уже в 1862 году союзники разругались, после чего Лондон и Мадрид вышли из этой авантюры. Немаловажную роль сыграло и отчаянное сопротивление мексиканцев.
Задуманная Наполеоном III как быстрая и победоносная акция, война стала смертельной ловушкой для его армии и всего государства. Ради поддержания марионеточного режима «Мексиканской империи» и содержания сил вторжения тратились колоссальные средства, составившие к концу авантюры более 300 миллионов франков. Хваленные вооруженные силы показали свою коррумпированность и малую боеспособность. Вместе с военными неудачами все больше падала популярность бонапартистского режима в самой Франции. После шести лет безуспешной войны французский режим позорно покинул Мексику. Политика международного авантюризма «провалилась полностью».
Шторм с Востока:
Не Мексика, а гораздо более близкое государство стало последним гвоздем в крышку гроба бонапартистской империи. Столь увлеченный дорогостоящими проектами, пафосными международными мероприятиями и колониальными захватами, императорский двор абсолютно забыл о ближайшей угрозе — Германии.
Пока несчастные французские солдаты штурмовали очередной горный перевал в Мексике, к 1866 году путем «железа и крови» канцлер Бисмарк объединил весь север Германии в могучий Северогерманский союз. В отличие от демагогического бонапартизма, он на практике продемонстрировал успехи милитаризации и военной индустриализации страны.
На Францию надвигались тучи национальной катастрофы, однако даже на ее пороге бонапартизм не сознавал свою обреченность: балы продолжались, торжевства шли своим чередом.
Скоро рука молодого германского империализма обрушит эту коррумпированную пирамиду, но нам важно помнить одно — именно многолетняя политика внешнеполитических авантюр, бесхозяйственность и отсутствие всякого стратегического планирования стали залогом катастрофы.